Гилгул
Шрифт:
— Да, — кивнул старик. — Я расскажу тебе. Но лишь то, о чем ты должна знать. Твоя жизнь закончилась. И случилось это час назад…»
Саша открыл глаза. Вопреки ожиданиям, ему не было плохо. У него ничего не болело, что в подобных случаях вполне закономерно. Когда катишься через сбившую тебя машину и приземляешься на асфальт головой вниз, на ум как-то сами собой приходят мысли о куче закрытых и открытых переломов различной степени тяжести, о смещении позвонков, о сотрясении мозга, ну и, наконец, о возможности безвременной и скорой
— Гляди-ка, — раздался над его головой возмущенный голос. — Он еще лыбится. Саша посмотрел вверх. На фоне грязно-голубого неба он увидел головы. Много. Десятка три. Люди стояли и смотрели на него. А он лежал и смотрел на них.
— Ну, че лупаешь-то? — спросила одна из голов, увенчанная промасленной кепкой. — Живой хоть, пенек?
— Живой, — ответил Саша. Под головой у него лежала чья-то сумка. Или пакет? Или, может быть, свернутое пальто? А книга? Где книга? Он вспомнил лужу и повернул голову. Вон он, пакет, лежит в полуметре, у заднего бампера «Волги». Саша протянул руку, схватил грязный пакет и прижал к груди, обтирая коричнево-серые капли о пальто и рубашку. А потом положил ногу на ногу, поскольку лежать так было удобнее. Промасленная кепка крякнула досадливо и мечтательно заявила:
— Эх, дать бы тебе как следует по шее. Чтобы в следующий раз смотрел, куда прешь.
— Не, не, не, — испуганно зажмурился Саша. — Не надо следующего раза. Одного достаточно.
— Где болит-то, товарищ? — сочным баском пророкотала фуражка из ГАИ. Обратиться к пострадавшему «господин» у нее, видимо, язык не поворачивался.
— Нигде, — честно ответил Саша.
— Это шок, — авторитетно заметила голова молодого паренька, наполовину скрытая копной длинных волос. — Он просто не чувствует. Я помню, однажды меня «УАЗом»…
— Сам ты, — беззлобно ответил Саша. — Говорю же, нигде не болит. Слева возник еще один голос, мелодичный, очень даже приятный:
— Явных переломов нет, но на всякий случай надо отправить на рентген. Саша повернул голову и увидел девушку. Ту самую, вчерашнюю, из метро. Вообще-то, сначала он увидел коленки. Самые потрясающие коленки из всех, которые ему приходилось видеть в жизни. Но это потому, что девушка стояла слишком близко и к тому же наклонившись. Потом он увидел волосы. Потом — глаза. Потом ощутил аромат ее духов. Тонкий, пряный с кислинкой, и аж зажмурился от удовольствия…
— Во дает, — буркнула промасленная кепка. — Слышь, ты, камикадзе хренов, кто за ремонт платить будет?
— А? — Саша никак не мог оторвать глаз от девушки.
— Хрен на, — мгновенно отреагировала кепка. — Платить, спрашиваю, кто будет? Смотри, решетку помял, так? Зеркало сбил ногой — это два. На стекле трещина — три.
— Я заплачу, — пробормотал Саша.
— Когда? — продолжала допытываться кепка. — Нет, ты скажи когда? Я ведь год ждать не буду. Мы сейчас с капитаном протокольчик сообразим и — «па-а ту-у-ндре-е, па-а жылезна-ай дарооу-ге-е». Верно говорю, капитан? — Гаишная фуражка как-то неуверенно колыхнулась в воздухе. — Во, видел? И родная милиция подтвердила.
— Да заплачу я, — примирительно сказал Саша, с трудом отводя взгляд от девушки. — Ну чего ты сейчас-то от меня хочешь? Чтобы я эту «штуку» из кармана достал и тебе отдал? Так нет у меня с собой таких денег.
— А дома есть? — тут же вскинулась кепка.
— И дома нет, — ответил Саша. Он повернулся на бок, уперся саднящими, разбитыми ладонями в асфальт и поднялся. — Ладони ободрал, — заметил словно бы между делом.
— Во дает, — снова выдохнула кепка. — Да ты живой остался, пень! Молись теперь всю жизнь! Другого бы ваще в отбивную раздолбило и по асфальту размазало. А дуракам везет!
— Товарищ, вы как себя чувствуете? — снова подала голос фуражка из ГАИ.
— Отлично, — отмахнулся Саша, поспешно отряхиваясь и косясь на таинственную красавицу.
— Это шок у него, — вновь выступил молодой волосатик. — Я вот помню, меня грузовиком как-то…
— Да погоди ты, — оборвала его кепка. — С «бабками»-то как будем, командир?
— Слушай, мне собрать их надо, — отбивался Саша, наблюдая за тем, как незнакомка повернулась и стала пробираться через толпу. — Я же такие деньги в толстом кошельке не ношу…
— Когда соберешь-то? — липла к нему кепка. — Мне ремонт делать надо!
— Девушка! — заорал Саша. — Девушка, не уходите!!! — Она обернулась и коснулась пальцем груди: «Это вы мне»? — Вам, вам!
— Товарищ, — тянула печальным баском фуражка. — Вы как…
— Шок у него, — вторила молодцеватая копна волос. — Я вот помню, меня однажды в армии танком…
— Слышь? — тянула промасленная кепка, настойчиво дергая Сашу за рукав. — Слышь? Нет, ты слышь? Мне ремонт, говорю, делать надо.
— Что вы пристали к человеку? — вплелось в общий гомон визгливое сопрано. — Не видите, он же сознание теряет! Саша и не думал терять сознания.
— Товарищ, — лицо у милиционера отчего-то было печальным и напоминало маску Арлекина. — Протокол будем составлять?
— Сами разберемся, — быстро гаркнула кепка. — Слышь, командир… Саша, стараясь не выпускать из вида девушку, дернул из кармана пальто паспорт.
— На, переписывай данные, — сказал, лишь бы что-нибудь сказать. Лишь бы отстал от него нахрапистый обладатель кепки. — Номер телефона я тебе продиктую. Позвони денька через три. К тому времени я с деньгами что-нибудь придумаю.
— Капитан! — заорала кепка. — Ты проверь, документик-то не поддельный? А то знаем мы. Сами паспорт суют, а у самих еще три штуки в кармане.