Гиперпанк Безза… Книга третья

Проект

Когда в каком-нибудь месте, а в частности в закрытом помещении, необязательно сильно просторном, но также немаловажно, что оно было не слишком тесным, а то тогда оно будет вызывать нехорошие ассоциации с тем, что всех людей здесь собравшихся, не по своей воле тут поместили и будут сейчас под каким-нибудь предлогом унижать и саботировать их право на личное мнение, а рассматриваемое сейчас помещение было во всём относительным в плане своей размерности, чего нельзя сказать о его внутренней обстановке и отдельно подчёркнутой специализации и направленности в милитаристскую сторону, –

на центральной стене, у которой находился овальный стол, висела подробная карата некой местности со знаковыми для вот таких милитаристских рассмотрений подробностями в виде стрелок, значков и флажков, а у стены прилегающей справа к этой стене имелась зарешёченная ниша, в которой расположилась комната не типа оружейной, а точно это была оружейная, – собираются люди всё грубого и серьёзного вида и значимости такой суровой, то тут не пройдёшь мимо вот такой мысли – их видимо что-то немедленно и очень серьёзное здесь собрало.

А вот что, то так как вот такие собрания или сборища, как правило проводятся в тайне не только от противников всех этих собравшихся людей и вот таких их сборищ(!), но и от всех остальных людей, кого, в общем-то, не касается, каким образом и способом их защищают и охраняют их мир и спокойствие те, кто по роду своей деятельности это делать должен и способен, то это, конечно, секрет за семью печатями и стальными дверьми, которые ограждают эти все секреты и вот такие помещения с такими суровыми людьми в них. И если что и удаётся узнать о такого рода собраниях, то лишь самые поверхностные и часто домысливаемые подробности, от которых всё равно нет сил отказаться, когда так хочется знать, как идёт борьба за мир в твоей душе и во всём мире, если говорить несколько эпично.

– А теперь внимание, слушаем поставленную перед нашим отделением задачу. – Берёт слово центральное лицо этой группы людей, человек грубого в себе исполнения, физически неуравновешенного в стороны своей широкоплечности, и по нему сразу видно и это определяется, что он человек слова и притом одного, за которым для непонятливых мгновенно следует их умиротворение в разумную сторону хуком снизу. Что же касается людей собравшихся, стоя вокруг стола (здесь доверяют своим ногам и не доверяют задним мыслям, вот и их подход к рассмотрению чего-то строится на вот таких позициях), на который была помещена карта с доски, занимавшей место на центральной стене этого помещения, то они перевели свои взгляды с карты на Аидыча, так звали центральное лицо этой группы, кто по совместительству являлся командиром их отдела ликвидации несвобод, и принялись быть к нему более внимательными.

Аидыч же рукой остановил покачивающуюся потолочную лампу-светильник, свисающую прямо над столом, в крайней близости от их голов, взявшись за её за обвод, затем поочерёдно направил свет лампы на каждого из стоящих здесь, за столом, людей из своего отделения, и убедившись, что все здесь, и даже новичок не попытался внести дисбаланса в его нервы (из чего, конечно, ничего бы не вышло, у Аидыча только с его слов нервы ни к чёрту, а так-то они у него стальные), направил свет лампы как было на стол и на карту на нём, и приступил к очерчиванию того, что их всех ожидало на этой карте, обрисовывающей местоположение тех пунктов назначения, которые им предстоит преодолеть, согласно поставленной перед ними задачи.

– Перед нами ставится следующая задача: доставить из пункта «А», – берёт слово Аидыч, упирая свой палец в одну точку на карте, которая, судя по всему, собой отмечает вот это их место нахождения. На что всем интересно посмотреть, вот все и пытаются заглянуть под огромный по среднестатистическим размерам палец Аидыча, которым он сейчас не только закрыл эту точку на карте, а он этим пальцем их всех сейчас

накрыл. Но времени на философское обмозговывание этого факта своего накрытия пальцем руки Аидыча у людей с вот такой подробностей в себе нет, так как Аидыч извилистым очень путём и явно не зря уже ведёт свой палец по карте, за чем прослеживают взгляды всех тут людей, и в итоге он останавливается на одном перекрестии дорог, названным им не так как на карте было написано, а как это отвечало его задачам в вести в курс предстоящего задания своё отделение. – В точку «Б», – называет вот так конечный пункт назначения Аидыч, заканчивая своё предложение подробным уточнением объекта их доставки, – это гражданское лицо.

И на этих словах для людей из отделения Аидыча, собравшихся здесь, становится, наконец-то, ясным, что это за тип уместился на отдельном диванчике, стоящим на другой стороне кабинета Аидыча. И хотя у многих уже были некоторые догадки по поводу его здесь нахождения, – этот тип явно не просто так здесь находится, – всё же сейчас многое прояснилось насчёт присутствия здесь постороннего лица. И остаётся только выяснить, что всё-таки в пункт «Б» доставляем, этого типа или же то, что он несёт в своём кейсе, закрепленного с помощью блокиратора действительности к запястью его руки.

И здесь мысли на этого типа разделились у людей из отделения Аидыча.

– Если бы этот тип не был важен, то нам бы поручили доставить один лишь кейс. – Вполне резонно рассудил человек из этой группы по имени Крименций, отличающийся от всех остальных своим живительным нервом, который ему не даёт быть ко всему спокойным, что и приводит к тому, что он всегда находится на переднем фланге событий. Что несколько не сочетается с его крепкой и выразительной на большую физическую массу природой. Хотя благодушия в нём не меньше, чем предвзятости к миру.

А вот у одного женского и милого лица этой группы, с подобающем для неё и для установившихся в этом отделении уровня дружеских отношений с именем Вишенка, на счёт этого скромно и непритязательно на какое-то выделение себя во внешние контуры выглядящего человека имеются другого рода воззрения. – Он всё же не лишнее лицо. Он либо знает кодовые ключи для той информации, которая несётся в этом кейсе, либо является определителем этой информации. – С вот такой разумностью смотрела Вишенка на этого человека с кейсом.

Правда, был и третий взгляд на этого человека. И этот взгляд на него разделял с самим собой отстранённо от всех даже за этим столом стоящий человек, по всё той же дружеской внутренней инициативе этого обособленного сообщества людей по своему специальному интересу и необходимости зовущимся Молчуном. – Ну, посмотрим, что ты из себя стоишь и чем ценен. – Вот так критично посмотрел на человека с кейсом Молчун.

– Он должен быть доставлен в любом виде? – задаётся вопросом к Аидычу ещё одна, пока что неупомянутая личность этого отделения, Пруф, судя по его лёгкости общения и выговора, то он представлял собой ту часть коллектива, которая отвечает за его психологическую устойчивость. Простыми словами сказать, он не даёт отделению унывать и впадать в пессимизм, всегда находя что-нибудь воодушевляющее, когда уже, казалось бы, хуже быть не может.

А Аидыч сразу и не понял, что хотел сказать Пруф, его спрашивая.

– Да, так именно. – Говорит Аидыч, не сводя своего серьёзного взгляда с Пруфа. А тот, гад, лыбится чему-то, и Аидыч теперь понимает, что хотел сказать Пруф. И он делает знаковое уточнение. – Живым и целым. Ты меня понял, Пруф.

Ну а Пруф, конечно, не полностью понял и у него есть ещё вопросы возможно провокационного характера. – Так чем так ценен наш груз ответственности? – спрашивает Пруф. – Что он несёт такого, чего никто другой не может донести?