Гипершторм
Шрифт:
— А кто еще, по-твоему, собирается завладеть моей вещью? — медленно проговорил он, глядя в упор на Мизгиря тяжелым, недобрым взглядом.
— Тот, кому она в действительности принадлежит, — ответил крестоносец, твердо выдержав взгляд сталкера. — Ты лучше моего знаешь его имя.
Штурман похолодел.
«Он знает все! — думал он сейчас, стоя перед Мизгирем. — Но кого именно он имеет в виду? Старика? Старик никогда не был в ладах с сердцем, он всегда полагался только лишь на разум. Патрика? Неужели он сейчас говорит о Патрике?!»
— Не
— Я ничего не хочу сказать, командир. Но даже если бы и хотел — не сказал бы.
Он красноречиво покачал головой и с деланым нетерпением переступил с ноги на ногу.
— Почему не сказал бы? — еле слышно прошептал Штурман. — Почему я не могу знать, напарник?
— Потому что такими вещами, как твой Уроборос, распоряжаются не люди, — ледяным тоном ответил крестоносец и первым вошел в портал.
Но после секундной паузы все-таки обернулся и по-военному, с достоинством отдал честь.
Глава 18
«Итака»
— Как прошло? Да все супер. А где не супер, там зашибись, — заплетающимся от усталости языком отвечал Штурман, вяло намыливая грудь. — Все было по плану. Вначале взяли Тройку. Потом, преследуя Перси, запрыгнули в тоннель… А в тоннелях, как оказалось, штормит… В результате вынесло нас скорг знает куда… И понеслось.
— Боже мой… Я так волновалась! Все глаза выплакала! — всплеснула руками Пенни. — Ладно… Ты, наверное, вылезай уже. И давай вытирайся — у меня для тебя полная корзинка новостей!
Пенни бросила Юлу махровое полотенце, и он ловко поймал его на лету. Полотенце так по-домашнему пахло стиркой!
Юл погрузился в этот запах, как в сладкую грезу. Ему не верилось, что все закончилось. Казалось, это галлюцинация. Сон наяву.
— Я так счастлив, — вдруг сказал Юл, на глаза которого навернулись непрошеные слезы. — И это полотенце… Оно… чудесное!
Глаза молодой женщины, такие васильковые, такие лучистые, расширились до размеров двух очень удивленных галактик.
— Ю-у-у-ул! Я тебя просто не узнаю. С каких пор ты стал интересоваться банными полотенцами?
— Ну, я не то чтобы интересуюсь… Просто от этого полотенца пахнет… безопасностью… По-моему, замечательный запах.
— А по-моему, кое-кому надо бы поужинать… И ложиться спать! Пока шарики у него не заехали за ролики! — своим излюбленным безапелляционным тоном сообщила Пенни, иронически наблюдая за тем, как Юл пытается попасть здоровой ногой в нужное место трусов. — Постой-постой! Ты говоришь, пахнет безопасностью?!. Получается, там, где вы были, с тобой случилось что-то… опасное? Ю-у-у-ул! Ты опять что-то от меня скрываешь?
— Да нет. Все было штатно. Только…
— Что только?
— Только… Несколько ребят… в общем… царствие небесное, вечный покой, — Юл едва сдерживался, чтобы не разрыдаться. — Но я не хочу… Точнее,
— Тогда о чем ты… можешь говорить? — упавшим голосом спросила Пенни.
— Ты обещала рассказать мне новости.
— Новости? Пож-ж-ж-жалуйста! — нарочито браво прожужжала Пенни, сняла с вешалки пушистый банный халат и заботливо набросила его на плечи Юла.
Сталкер невольно залюбовался ее крохотной, с розовым маникюром ручкой, скользнувшей по его плечу. Он проследил эту ручку от кончиков коготков до самого округлого плечика на свете — даже сам того не желая.
Вот они, подсыхают на белоснежной коже Пенни, пузырьки мыльной пены… Юл против воли сглотнул.
От Пенни не укрылось внезапное волнение жениха.
— Э! Э! Я попросила бы! Это что еще за взгляды? Сам едва жив, а… туда же! Имей в виду, пока не выздоровеешь, чтобы мне никаких вольностей! Твое здоровье мне дороже всех этих услад плоти, — предупредила Пенни голосом учительницы Марьванны. И зачем-то показала Юлу свой розовый язычок. Язычок, к слову, у Пенни тоже был что надо — узкий, соблазнительный, зовущий к..
— М-м-м, — сладострастно простонал Юл.
— Немедленно перестань на меня пялиться! — сердито потребовала хозяйка «Итаки». — И, пожалуйста, оденься. У нас, между прочим, гости!
— Гости? Вот как? — нахмурился Штурман. — И кто же притащился сюда на этот раз? Мама римская? Глава Комитета Заднего Прохода? Господин Минеральный Секретарь Великих, Белых и Малых наций?
— Очень смешно, — Пенни поджала губки. — Пока у тебя там в тоннелях штормило, меня тут женихи осаждали!
— Женихи?
— Именно так! Разве ты забыл, что желающих занять твое место всегда много? Но ты не переживай! Когда я состарюсь, мы с тобой вместе прыгнем со скалы Ак-Хайван. Помнишь, такая есть в Казантипе, откуда мы привезли сюда эти чудесные сухопутные кораллы?
— Я бы воздержался, — пробурчал Штурман. — Мне сполна хватает и одной вывихнутой на Железных Полях ноги. Еще одну, сломанную, я точно не переживу, придется уволиться из сталкеров… Там что ты там сказала насчет женихов?
— Имели место четыре официальных делегации, — насмешливым тоном произнесла Пенни. — Относительно установления взаимовыгодных контактов с Комитетом Судного Дня, базой Коралловый Дом и лично эмиссаром ООН госпожой Квин. Хочешь знать, из каких кланов заходили молодцы?
— Лучше скажи, как ты их отшила, — попросил Штурман.
Одновременно он сделал попытку слегка приобнять Пенни за талию. Но все, что ему удалось, — лишь чуточку распахнуть ее пеньюарчик, так ловко она вывернулась из его неуклюжих объятий.
— Ты — неотесанный медведь, — сообщила Пенни, спешно приводя себя в порядок. — Я же тебе сказала: у нас гости!
— Ладно-ладно, не отвлекайся… Так что у нас с женихами?
— С женихами все очень просто. Ты ведь сам учил меня обращаться с «Орлом Пустыни», помнишь?