Гладиатор по крови

Скэрроу Саймон

Нередко рабы влачили чрезвычайно тяжелое существование. Абсолютное большинство их было обречено на тяжелый труд в условиях лишений и жестокой дисциплины. В особенности так происходило с теми, кто работал, часто скованные одной цепью, в рудниках, на стройках и в полях. Существовали две категории рабов: принадлежащие частным владельцам и государству. Последние считались более удачливыми, так как их реже продавали и

им было разрешено владеть собственностью. Рабы частных владельцев считались принадлежащими к familia хозяина; если они прислуживали в домашнем хозяйстве, то становились частью familia urbana, в то время как те, кто работал в поле, подпадали под определение familia rustica. Условия жизни и тех и других могли оказаться жуткими. Некий состоятельный римлянин, Публий Ведий Поллион развлекал своих гостей тем, что бросал рабов в бассейн, полный мурен. Но это очевидный садист. Более характерный пример рабовладельца представляет нам римский историк Плутарх, описывающий человека, который порол своих рабов за любую малую провинность и пытался насадить среди них атмосферу мрачной подозрительности и недоверия.

Посему не стоит удивляться тому, что с первых дней рабы отвечали своим господам открытым неповиновением, попытками побега (многие из которых оказывались удачными) и нередкими восстаниями, причем некоторые из них представляли серьезнейшую опасность для Рима, особенно те, что происходили на Сицилии, и то, которое возглавил Спартак на Итальянском полуострове. Ошибочно будет предполагать, что среди рабов существовало некое универсальное стремление к сопротивлению. Любая тенденция к возникновению своего рода классового самосознания ослаблялась значительным количеством факторов. Во-первых, рабы не представляли собой однородной массы в плане происхождения и языка, и этим фактором активно пользовались хозяева, старясь разделять соотечественников. Во-вторых, рожденные в рабстве не знали, не осознавали, что лишены свободы, и не имели отечества, куда могли бы вернуться. В-третьих, сам институт рабства носил иерархический характер, и сравнительно преуспевавшие рабы отделяли себя от прочих вместо того, чтобы образовывать для них нечто вроде руководящих кадров.

Как следствие, большая часть восстаний носила изолированный характер и заканчивалась

простым грабежом. Однако если событие носило более универсальный характер и затрагивало большинство рабского населения, тогда создавались условия для более амбициозной формы восстания. Поэтому я решил, что землетрясение на острове Крит могло создать именно такие условия, которые способствуют возникновению подобного мятежа. При наличии такого предводителя, как Аякс, подобное восстание могло представить собой огромную угрозу для империи — тем примером, который оно подавало другим рабам. Память о великом вожде рабов, гладиаторе Спартаке, могла заново вспыхнуть в сердцах и мыслях рабов Рима.

Сражения гладиаторов были одной из традиций, которые римляне унаследовали от этрусков. Первоначально гладиаторский бой представлял собой форму человеческого жертвоприношения на похоронах, однако в лихорадочной атмосфере последних лет республики честолюбивые политики стали видеть в них средство завоевания поддержки населения. А первый император Август создал практику проведения гладиаторских боев для развлечения римского плебса. Его преемники продолжали в том же духе, зачастую устраивая зрелища, в которых гибли тысячи гладиаторов. В число последних брали плененных воинов, осужденных преступников; существовали даже добровольцы, решившие добиться славы и состояния на арене. Обучение производилось в закрытых гладиаторских школах, в которых рекруты в суровых условиях набирались силы и ловкости, прежде чем их начинали готовить к определенным ролям (в случае Аякса — тяжеловооруженного бойца). Некоторые гладиаторы добивались огромной популярности на арене, подобно современным боксерам или кинозвездам, и могли даже выйти на свободу, однако большинство их было обречено на тяжелые увечья и смерть. Подобные обстоятельства оправдывают Спартака и ему подобных, сумевших по иронии судьбы с успехом использовать свою подготовку против бывших хозяев.

Наконец, некоторых читателей удивит то, что я не упоминаю остров, именуемый теперь Спиналонга. Объясняется это тем, что в самом раннем историческом описании острова отмечается, что прежде он представлял собой конец полуострова Колокита, из этого я и исходил.

Саймон Скэрроу