Гладиатор
Шрифт:
– Санаторий. Или дом отдыха.
– А-а-а! – протянул тот. – Замок Барона. Найдешь, не заблудишься.
– Барон?
– А ты разве не к Отари?
– Его что, Бароном называют?
– А кто же он, если не Барон? Он тут все здесь скупил и всем управляет. А мы так!.. – махнул старик рукой с чисто русской мазохистской покорностью. – Ну, езжай.
Он обошел машину и также неторопливо, как беседовал с Николаем, двинулся по тротуару мимо целого ряда увеселительных заведений (в этот ранний час закрытых и для людей более достойных), мимо двух молодых мам, забывших обо всем на свете от счастливой возможности сообщить подружке что-то очень важное,
Николай допил пиво, выбросил окурок в окно и продолжил путь.
Конечно, начинать надо с Барона. Помня указания старика, Николай выехал на шоссе и минут через пятнадцать действительно увидел слева наезженную грунтовую дорогу, на которую и свернул, сразу оказавшись в густом, хоть и прокаленном солнцем лесу.
Петляя вслед за дорогой, он вдруг в просветах между деревьями увидел впереди что-то белое. Что именно, понять он не мог. Что-то очень большое и как бы внизу. Впрочем, еще въезжая на грунт, он заметил подъем; скорее всего заповедник располагался на тех холмах и скалах, которые он видел, когда плыл утром.
И вот наконец он прибыл. Нет, до цели еще оставался километр витой дороги, спускавшейся по холму к берегу, но заставила его притормозить, а потом и остановиться сверкающая феерия внизу. Дом отдыха был огромен. Если то, что открылось его взору, можно вообще назвать домом отдыха. Никаких привычных казенных стен: белый, ослепительно поблескивающий, остановленный в высоте взрыв невероятных крыльев, а между ними – перламутровая раковина, построенная не из какого-то там материала, а из головокружительного движения. Стеклянные перекрытия чередовались с калейдоскопными сияющими сегментами (витражи? цветовая внутренняя подсветка?). Овальные озерца плавательных бассейнов в глубине. Он даже представить себе не мог, сколько средств понадобилось, чтобы, вгрызшись в скалы и холмы заповедника, отгрохать такой комплекс. И впервые в душу закралось сомнение: по силам ли ему здесь зарываться?
"Ну уж нет", – решил он и ухмыльнулся. Снова полез в бардачок, пошарил, пива не нашел, но не огорчился. Обойдется без пива. Достал сигареты, выудил одну из пачки, закурил. И снова принялся осматривать здание и местность внизу. Теперь уже без особого восторга.
Дорога вела прямо к приоткрытым воротам, где возле будки охранника валялся голый по пояс парень.
Вообще, весь комплекс был огорожен проволочной оградой. Парень у ворот загорал. "Здесь проблем не будет", – решил Николай. Дальше ступени главного входа под этой роскошной раковиной, которая больше годилась для маленького стадиона, но в то же время прекрасно вписывалась в здешний ландшафт. Оба крыла по бокам, вероятно, гостиничные корпуса, а может, еще что-нибудь. От них двумя полупрозрачными лентами, соединяющимися ближе к берегу, стекал ажурный акведук, через который можно дойти к причалу прямо из дома. У причала покачивались яхты, катера, водные мотоциклы…
Хорошо живет Барон!
Николай выбросил сигарету, отжал тормоз и начал спускаться.
Охранник, несмотря на видимую расслабленность, заметил его еще издали, зашел в сторожку, повесил на шею автомат Калашникова и вышел за ворота, преградив путь. По мере приближения Николай отмечал, как, всмотревшись в
Охранник его все же остановил. Не сумев заглянуть сквозь тонированное стекло, обошел капот и сунулся в окошко. Вдруг увидел незнакомого, отшатнулся было, но тут же спросил:
– Ты, Колян? А где Володька с Вадимом?
Еще что-то мелькнуло в его лице, он подобрался, невзначай навел автомат.
– А ты что здесь делаешь? Ты же у шефа в клетке…
– Вглядись внимательнее, дурак! – презрительно сказал Николай. – Какой я тебе Колян? Колян лысый и со шрамом. Я просто его двойник, и меня тоже зовут Николаем. Еду я к боссу, ребята одолжили машину, пока сами на деле, вот я и приехал. Тебе что-нибудь еще непонятно? Нет? – да? – пропускай.
Парень краем уха прислушивался к его наглой трепотне, а сам что-то напряженно соображал.
– Стой здесь. На счет тебя не было никаких указаний. Мне надо позвонить.
– Подожди, еще что-то важное скажу, – остановил его Николай.
Он полностью опустил стекло дверцы и поманил охранника. Тот сдуру пригнул лицо, и Николай с силой, снизу вверх вонзил указательный и средний палец ему в ноздри. От неожиданности и боли тот взвыл. Свободной рукой Николай неловко, но надежно перехватил ствол и резко бросил лицо парня на край заранее приоткрытой дверцы. Тот, хоть и не очень сильно, но впечатляюще врезался переносицей в твердый острый металлической край. Рассек лоб, и брови сразу стало заливать кровью. С всхлипом вытащив пальцы, Николай схватил парня за волосы, нагнул голову и сильно толкнул, одновременно приподняв автомат, чтобы ремню было легче соскользнуть с шеи.
Вот и все. Как жаль, что нельзя засечь время подобных стычек! "Ведь что интересно, – подумал Николай, – кажется, будто прошло минуты три, не меньше. А на самом деле меньше секунды. Видимо, временем действительно управляет сознание, потому что все хорошее пролетает мгновенно, все плохое тянется целую вечность. Однажды, помнится, нехорошие люди продержали его несколько часов голым в каменном склепе, и он был уверен, что его заживо похоронили.
Вот тогда… Впрочем, это дела давно минувших дней, не стоит отвлекаться.
Николай вышел, отволок парня в сторону и сел за руль. Автомат положил рядом на сиденье. Когда отъехал, парень, шатаясь, брел к будке. Звонить, наверное. Ладно, пускай народ всполошится, посмотрим.
В принципе он приехал сюда говорить, а не поджигать этот здешний сыр-бор. Раз он включен в события фактом недоразумения, глупого причем, ибо, как только что узнал, вчера вечером его стукнули по голове только потому, что не удосужились узнать о том, что настоящий Колян находится в клетке. Интересно, что здесь подразумевают под клеткой? И вообще, они все тут виноваты, потому что не дали ему спокойно отдохнуть. Мысль показалась забавной, и он захохотал.
Николай остановил машину у главного входа. Никого. Приоткрыл дверцу. Ворвался свежий бриз. Позади, метрах в пятидесяти, мерно дышало море; волны, шипя и рокоча, набрасывались на берег, потом с шорохом отползали, перестукиваясь галькой. Ссорились вездесущие чайки.
Николай закурил, выпустил дым в сторону дверцы.
Все-таки хорошо на юге. Он вышел и захлопнул дверцу. В небе ни облачка.
Край гигантской раковины козырьком нависал над стеклянными дверьми и уходил дальше к причалу, сливаясь с акведуком. Парадный вход. Возможно, им не пользуются, иначе чем объяснить отсутствие людей.