Гладиатор
Шрифт:
– убытки за битье компьютеров и за пострелянный джип – за ваш счет.
Николай ухмыльнулся:
– А мне плевать!
Конвоируемые автоматчиками, они повторили вчерашний путь. На этот раз в проходе между трибунами Качаури не стал задерживаться. Они прошли внутрь трибуны, двинулись по коридору, миновали дверь в клетку, где вчера готовили Николая, и вошли к Гоблину.
Это была другая комната. Свет тускловато светил;
Гоблин был здесь и, видимо, готовился к выходу на арену, потому что вокруг него
– Не любит колоться, – пояснил один из медиков, заметив интерес Николая.
Сам Гоблин полулежал в большом, похожем на зубоврачебное, кресле, равнодушный к суете вокруг себя.
До чего же он огромен!
– Чем это вы его накачиваете? – спросил Николай, с сомнением наблюдая инертность Гоблина.
Вмешался Качаури, до этого увлеченно разглядывавший своего раба.
– О, это отдельная тема! Понимаете, его бой должен быть впечатляющим, его должны запомнить. Он должен выглядеть в бою как ходячий ужас.
– Он так и выглядит, – ухмыльнулся Николай. – Идиот и есть идиот.
– Зря смеетесь, – спокойно заметил Качаури.
– Открой ему рот, – приказал он одному из врачей (если это были врачи, конечно).
Тот раздвинул губы дебила и, потянув за нижнюю челюсть, заставил пациента открыть пасть.
Потому что это была пасть!
Самая настоящая, с зубами, вроде тех накладных, что продаются для устроителей шуток.
И это были его настоящие зубы!
– Что это? – удивился Николай. – Неужели его собственные зубы?
Клыки уж точно оказались сантиметра три длиной, и, самое интересное, прикус был нормальным. А в общем, зрелище – жуткое.
Качаури наслаждался эффектом. Прочие смотрели с разной степенью испуга, отвращения или опасливого восхищения. Последнее относилось к тому медику, который все еще держал рот монстра открытым.
– Достижение современной стоматологии, – пояснил Качаури. – До этого зубы у него были, прямо скажем, не для эстрады. А теперь он запросто разгрызет вашу руку, например. Настоящий хищник. Мы его сырым мясом кормим. Да вы ведь уже знаете, знакомились.
Игнорируя последнюю реплику, Николай повторил свой вопрос:
– Так что это за инъекции?
– Кое-что гормональное: адреналин и прочее. Он же туп, как.., корова. Ну а гормональные уколы его немного подстегнут. Это же, по сути, механизм, хоть и биологический.
Вдруг, словно живая иллюстрация к последним словам, раздался характерный оглушительный звук, и в воздухе разлилось зловоние. Гоблин равнодушно посмотрел на ближайшего медика, судорожно зажавшего себе нос.
– Издержки содержания животных в закрытых помещениях, – весело отметил Качаури и направился к выходу.
– Пойдемте, пойдемте! – крикнул он замешкавшемуся Николаю, со странным чувством разглядывавшему эту здоровенную гору мяса.
– Вы
– Почти. Скорее как к животному. Так он и есть животное. К тому же очень ценное. Идите к себе, вами тоже займутся.
– Инъекции? – подозрительно спросил Николай.
– Нет, что вы. Нам нужны ваши естественные реакции. Кстати, – приостановился он, – у вас ничего не болит? Руки, ноги? Мне не нужен поврежденный материал. И не нужен преждевременно остановленный бой.
– Катитесь-ка вы лучше.., на трибуну! – в сердцах воскликнул Николай, направляясь к знакомой двери, где его уже поджидал Аслан.
Глава 37
ВСЕ БЕССМЫСЛЕННО
Трибуны возбужденно шевелились. Последний бой прошел прекрасно. Подскочивший помощник доложил, что пара бойцов, вооруженных ножом, как и было договорено, резали себя беспощадно. Жизненно важные органы остались неповрежденными, но мышцы они друг другу исполосовали в лапшу.
Качаури, слушая доклад, рассеянно оглядывался.
Нина была на месте, в операторской ложе. Это его обрадовало и успокоило. С самого утра его тревожила любая мысль о дочери. Ее на время пресеченный бунт, дурацкое девичье влечение к этому дебильному самцу-милиционеру, их сегодняшний вояж утром, потеря машины, которую, как пояснила Нина, у них нагло угнали из-под носа, – все вместе тревожило. Он даже приказал не пускать ее к Казанцеву перед вечерним выступлением. Сейчас, увидев ее, он успокоился было, и тут же беспорядочный рой предположений, страхов, попыток успокоить себя заполнил его голову.
На арене стайка девочек а-ля американские герлы выбрасывали ножки из-под красных балетных пачек.
В их кольце извивалась с гибкими самцами певица Лайма Вайкуле и хрипела, страстно изнывая.
Качаури прошел между рядов, приветствуя тех, кого сегодня еще не видел.
Прошло минут десять. Кордебалет упорхнул. Вайкуле, содрогающуюся от сценического оргазма, унесли гибкие и мышцастые партнеры. Вдруг цирк встрепенулся, и на арену вышел Казанцев. Как и вчера, был он в красных спортивных трусах, больше на нем ничего не было. Даже перчаток. Бой с Гоблином не нуждался в сценических эффектах. Обычно в схватках с Гоблином крови хватало с избытком.
Краем глаза Качаури увидел направляющегося к нему подполковника Мишина. Значит, ему передали приглашение. Правильно. Последнее время начальник Управления полковник Сидоренко перестал проявлять лояльность. Хотя бы в случае с этим старшим лейтенантом, которого зачем-то уволил. Хорошо, капитан Сапожков вовремя сообщил обо всей этой чехарде с аквалангами… "Шустрый, однако, этот москвич!" – вновь с беспокойством подумал Качаури.
– Отари Карлович! Отари Карлович! Наконец-то я вас нашел.