Гладиатор

Михановский Владимир Наумович

– Я готов, - мысленно произнес Фостер, глядя на чем-то взволнованного хирурга.

– Видишь ли... ты должен сразиться... сразиться с одним роботом, - выдавил 0'Принс.

– Тоже человеческий мозг?
– быстро спросил Фостер. Он был сильно возбужден, - биотоковые волны на экране осциллографа подскакивали гораздо выше обычного.

– Успокойся, мозг электронный, -

усмехнулся 0'Принс.

– Значит, обычный робот?

– Да. И ты должен победить. Тогда ты получишь обещанное и снова станешь полноправным человеком...

– Что ж, - я готов, - повторил Фостер.

– Ты победишь, я уверен, - горячо сказал 0'Принс и отвернувшись, быстрым шагом вышел из лаборатории.

Громадная арена цирка была залита юпитерами. Служители-роботы тщательно разравнивали отборный красноватый песок, не обращая внимания на назойливые телеобъективы. Толпа, забившая все уголки и проходы, нетерпеливо гудела.

Наконец неказистые роботы, сделав свое дело, убрались с арены, и сияющий распорядитель объявил сражение железных гладиаторов. Под оглушительную дробь барабанов на арену с противоположных сторон вышли два робота.

– Линди и Фрост!
– провозгласил в рупор распорядитель и поспешно убрался с арены.

"Он переврал мое имя, - подумал Фостер.
– Наверно, умышленно. Впрочем, какое это имеет значение?" Увидя людские лица, он испытал невыразимое волнение. Ему хотелось закричать изо всех сил:

– Люди, я тоже человек, я брат ваш. Люди, защитите меня!

Но он был робот и он был нем.

Его враг двумя прыжками достиг центра арены и застыл в выжидательной позе. Электронный мозг его напряженно рассчитывал всевозможные варианты нападения и защиты.

"Все это нужно только на потеху", - билось у Фостера. Он не чувствовал никакой вражды к своему противнику, а между тем должен был стремиться к тому, чтобы уничтожить его. В этом-то и состоял грубый просчет 0'Принса! Вживляя мозг в кибернетическую систему, он сбросил со счетов человеческую психологию.

Роботы сблизились на расстояние вытянутого щупальца. Публика замерла. Казалось, два невиданных паука сошлись там, внизу на смертный бой.

Линди

не спеша протянул к противнику щупальце, но как только Фостер выдвинул свой, робот неуловимо быстрым движением ударил его по нервному окончанию. Волна боли и слепой ярости захлестнула Фостера. Всей своей стокилограммовой массой он ринулся на врага. Линди успел увернуться, но один из щупальцев Фостера хлестнул наотмашь по фотоэлементу противника, и "глаз" врага померк. "Теперь он видит хуже!" - мелькнула у Фостера торжествующая мысль. Отныне он знал, что надо делать: необходимо лишить противника зрения, тогда он будет наполовину беспомощен.

Но и Линди не дремал. В один из моментов он изловчился и сорвал с макушки Фостера кустик-антенну. Боль была такова, что на миг лишила Фостера сознания.

Все же после полуторачасовой борьбы стал все яснее вырисовываться перевес Фостера. Его атаки были стремительнее и результативнее. Очевидно, электронный мозг объемом в девятьсот кубических сантиметров был еще слишком мал, чтобы соперничать с человеческим. Все чаще Линди останавливался в замешательстве, не в силах сразу решить, что делать дальше: нападать или защищаться? Арена была усеяна микроэлементами и многочисленными металлическими обломками. Наиболее нетерпеливые зрители поднялись с мест, чтобы во всех подробностях увидеть финал столь необычной драмы.

И тут случилось неожиданное...

Фостер увидел Мэри - жену. Она сидела где-то на галерке, в глубине - поэтому его рысьи глаза и не приметили ее сразу. Кроме того, Фостер был поглощен боем. Лицо Мэри было бледно. Рядом с женой сидел Джим, ее брат, моряк в отставке.

С криком - разумеется, безмолвным - Фостер кинулся к барьеру. Лишь несколько метров отделяли его от человеческого общества.

На какую-то долю секунды он забыл о прикрытии, и этого оказалось достаточно. Щупальце Линдн скользнуло змеей и вонзилось в то место, где находилось основание головной антенны.

Ослепительное солнце вспыхнуло в мозгу Фостера, и затем все погрузилось в мрак.

Вторая гибель Фостера Ленчли была мгновенной.