Гладиатор

Аретинский Сергей Валентинович

Для воли свежий материал.

51

Вздохнул небрежно плотью тленной

Извечный многоликий Ад,

Теперь уж вовсе не смиреной;

Стеной восставшею армад.

Мятежным сном пропитан смрад,

Огнём раздавленных скелетов,

Воздвигших к небу баррикад,

Всех несгоревших

здесь предметов.

52

Так умирает мир в часы забвенья,

Когда закончен самый трудный путь,

Когда горит земля, когда продукты тленья

Зловонным дымом наполняют грудь.

Здесь воздух ада наполняет ртуть -

Лосьон восставшего народа,

И в том лишь жизненная суть,

Рабу всего важней свобода.

53

Вперёд, к оружию скорее,

Карающей руки не стерпит враг,

Глаз с каждым выстрелом вернее,

В ладони крепится кулак.

Где своры спущенных собак

С восставших рвут мясные клочья,

Столпом огня грохочет мрак,

С гильз извлекая полномочья.

54

И с ними Бог, пусть восхитятся тени,

Пусть смоют кровью падежа

Пульс тех израненных биений,

Пока плоть всё ещё свежа.

Пока в ней теплится душа

Свобода требует сраженья,

И пусть минуты поспешат,

Ведь счастье - миг преодоленья.

55

Страшится страх здесь самого себя,

Бежит исполненный позором,

Цепями ржавыми гремя,

Под верным натиском напора.

Он слышит лязганье затвора,

Он видит: взял его в прицел

Извечный призрак приговора,

Да тьмы отчаянья предел.

56

Ну что ж.... Вот кольт наперевес,

Блеснул огнём смертельной стали,

Дрожит в испуге злобный бес,

Скрипят избитые скрижали.

В войне, поверь, не до морали,

В ней свой незыблемый закон,

Чтобы

враги здесь умирали,

Твой страх быть должен истреблён.

57

Я трезвым был, но был уже больным,

Но к чёрту споры с самомненьем,

Ведь был мне Ад здесь как никто родным,

И слыл стакан извечным утешеньем.

Я отчуждался превращеньем

От Истин, обращаясь в блеф,

Где слом кости назойливым смещеньем

Терзал мне болью ненасытный нерв.

58

Но к чёрту боль, в прах, в пепел бренный,

Когда плоть чувствует огонь,

Когда в агонии вселенной

От тлена чешется ладонь.

В отчаянье хрипит упавший конь,

Наверно нет надежды на спасенье,

Вот-вот исторгнет тело тлеющую вонь,

И примет смерть извечное смиренье.

59

Гремит земля, не пятятся орудья,

Всё в быстроте зловещего огня,

В смятенье даже неба судьи

Строфами мучают меня.

Вцепившись в горло злого дня,

Стремит ночь небо изменить.

А что чертям? Лишь на себя пенять,

В одном желании - убить.

60

Противник мешкает, смыкая рваный строй,

Последний требует резерв.

Изменит ль это справедливый бой,

Не лопнет ль в схватке обгоревший нерв?

Горит в огне упавший герб,

Кипит солдатская отвага,

И рвётся дух с груди наверх

С паденьем вражеского стяга.

61

Всё в адской мгле, всё в быстроте движенья,

Пора позиции сменить,

Спешат, спешат пехоты звенья,

Иначе поздно станет жить.

Атака жаждет изменить

Исход сраженья и довесок сил,

Пора страданье вражьей кровью смыть....

Я не об этом вас просил.