Гладиаторы
Шрифт:
К нему подсела женщина.
– Воин скучает? – спросила она. – Я могу составить компанию. И всего за несколько сестерциев ты недурно проведешь время.
– Лутация? Я жду тебя уже около часа.
– Был выгодный клиент, и я не могла его упустить, Келад.
– Когда ты только насытишь свою плоть, Лутация. Но ближе к делу – ты достала мечи?
– Десять штук. Отличное оружие.
– Никто не спрашивал, зачем тебе мечи?
– Торговцам все равно лишь бы деньги платили. Да и никто не знает о моей связи с гладиаторами.
– Не знаю пока. Но что-нибудь обязательно придумаю.
– Но этого слишком мало для восстания, Келад? – спросила женщина. – Разве с десятью мечами можно начинать борьбу за свободу?
– Нам бы только перебить стражу. А там мы захватим склады и казармы. Вооружимся и начнем борьбу.
– Кстати мой сегодняшний клиент, упомянул при мне нечто интересное и для тебя.
– Вот как? – удивился фракиец.
– Некто ищет в ваших казармах гладиаторов-заговорщиков.
– Что? Как это?
– Он сказал, что заплатит мне неплохие деньги за информацию о заговоре гладиаторов.
– Кто же это такой?
– Скользкий тип и пьяница. В последнее время у него появились деньги. Называет себя разными именами. Но ему самому ваш заговор не нужен. Он исполняет чье-то поручение.
Келад задумался. Очевидно, некто из братьев под винными парами в таверне сболтнул лишнее, и власти решили заняться проверкой информации при помощи фискалов. Эти люди бродили среди толпы на рынках, толкались в винных лавках и тавернах и прослушивали и выведывали. А куртизанки отличные источники информации.
– Скажи, Лутация, а почему ты помогаешь мне, а не ему? Он же хорошо платит.
– Наш храбрый Келад слишком подозрителен. Я была рабыней и ненавижу своих хозяев больше, чем ты можешь себе представить. И не стоит меня подозревать в измене. Я потеряла своего ребенка! Хозяин отобрал моего мальчика и продал за море египетскому купцу. Ты понимаешь, что это такое потерять своего ребенка? Научись доверять.
– Разве я сказал, что не верю тебе?
– Вот и не станем больше возвращаться к этой теме. А тому я сказала, что стану шпионить для него. Пусть узнает информацию через меня. Ведь он может обратится, и к кому-то иному. А в интересах нашего дела знать как можно больше о наших врагах.
– Это ты верно сказала. Нам нужно знать все. Кто и зачем шпионит за гладиаторами и откуда знает о нашем заговоре.
– Я поняла. Но теперь мне пора. И позаботься о способе переправки оружия к вам. И найди место, где его можно будет спрятать.
Женщина поднялась и скрылась в толпе. Келад остался один. Ему было о чем поразмыслить. Делу борьбы за свободу угрожала серьезная опасность…
….Сатерн прекрасно видел, что Лутация о чем-то оживленно беседовала с гладиатором.
«Он воплощает мой план в жизнь или ведет собственную игру? – думал он. –
К фракийцу подсел раб одетый в грязное рубище. Это не гладиатор, а скорее всего домашний раб в доме господина средней руки. Такие служили привратниками, или выносили помои и чистили нужники.
Сатерн видел как жадно раб накинулся на вино и жаренные битки. Если узнать имя его хозяина то можно ухватиться за ниточку, которая приведёт к самому клубку заговора.
Гладиатор поговорил с ним, бросил на стол несколько сестерциев и удалился. Раб продолжал насыщаться.
«Пора!»
Сатерн подошел к рабу и произнес:
– Привет тебе, друг. Разреши мне угостить тебя вином.
Раб подозрительно покосился на незнакомца.
– Я сегодня заработал несколько сестерциев и хочу их пропить. Деньги вызывают столько соблазнов, что самое лучшее побыстрее от них отделаться. Но мне нужен товарищ. Не смотри на меня с таким осуждением, друг, – Сатерн подозвал хозяина и потребовал амфору фалернского и жареных колбасок.
– С чего это ты решил выбрать меня? – спросил раб.
– Я философ и сразу вижу человека склонного к размышлениям.
– Философ? – раб криво усмехнулся. – Ты больше смахиваешь на доносчика-фискала.
– Фискала? Почему ты так думаешь, друг мой?
– По твоей роже видно, что ты законченный мошенник.
– Человек умеющий читать по лицам – умный человек. Я не ошибся в выборе собеседника. Для начала я представлюсь тебе, друг. Меня зовут Критий. Я философ и принадлежу к школе стоиков.
– Стоиков? – раб захохотал. – Ты пьяница и чревоугодник. Я до того как стать рабом, был писцом в славном городе Коринфе, а затем в Афинах. А это родина философии.
– Но, тем не менее я стоик. Разве страсть к вину противоречит учению стоиков, друг? Ничуть. Но скажи мне твое имя. Оно есть у тебя?
– А зачем рабу нужно имя? Какое дело вам свободным до тех, кто беден и нищ?
– Ты прав, назвав меня свободным, но я столь же нищ, как и ты сам. У меня так же нет своего угла. Ты даже в этом плане счастливее меня. Твой хозяин все кормит тебя и заботиться. А я никому не нужен. И моя свобода в том, чтобы однажды умереть под забором. Хотя не подумай, друг, что я жалуюсь на жизнь. Для моих размышлений о человеческой природе и смысле бытия достаточно бочки, какая была у Диогена.