Гладиатрикс
Шрифт:
Фронтин кивнул, соглашаясь с его доводами.
— Если Ахиллию убьют, то мы продолжим и без нее, сказал он. — Публике нравится кровь. Насчет двух армий все верно. Что ты предложил бы?
— Я бы посоветовал тебе нанять еще одного ланисту, — чуть не скрипя зубами, выговорил Бальб. — Пусть он готовит к сражению «амазонок», а я разыскивал бы и обучал гречанок.
Луция без ножа резала необходимость расстаться с половиной выгоды, но он понимал, что, замахнувшись на все, в итоге можно остаться ни с чем.
— О какой все же численности идет речь,
Фронтин хищно, по-волчьи улыбнулся.
— Пять тысяч с каждой стороны.
Бальб мысленно ахнул, но усилием воли сохранил невозмутимое выражение лица.
— На сегодняшний день я не возьмусь ничего обещать, господин мой, — сказал он. — Естественно, я приложу все усилия, чтобы собрать требуемое количество рабынь. Страшно даже подумать, в какую сумму это сулит обойтись! И потом, время… Если учесть, сколько всего нам предстоит сделать, два года — срок очень короткий. Я ни в коем случае не желал бы унизить тебя или себя, не говоря уж об императоре, выставив никуда не годных бойцов!
Он был мастером своего дела и не желал отступать от достигнутого уровня. Скупать по дешевке полуживых преступников, успевших надорваться на рудниках, и гнать их на арену значило бы для него распроститься с репутацией, завоеванной нелегким трудом.
— Найти и воспитать достойных гладиатрикс — дело очень небыстрое и непростое, — заявил Луций. — Могу обещать только, что сделаю все зависящее от меня.
— Всем сердцем верю в твой успех, добрый Бальб, — ответил правитель.
Фронтин улыбался, но ланиста отчетливо понимал, что оплошать невозможно ни под каким видом. Нельзя — и все тут!
Пир был в разгаре. Время от времени Катувольк поглядывал на парфянина и видел, что Палка быстро двигался к полному и окончательному беспамятству. Недовольно косясь на собственную кружку с пивом, галл понимал, что и сам порядочно нагрузился. Они, уже пошатываясь, ходили кругом столов, за которыми веселились оставшиеся в живых гладиаторы, останавливаясь перемолвиться словечком то с одним, то с другим.
Нестасен не захотел к ним присоединиться. Нубиец сидел со своими приятелями из другого луда и вместе с ними, по обыкновению, нюхал дым тлеющей конопли.
Вот Палка задержался у стола, за которым собрались гречанки.
— Молодцы!.. Зубастые сучки!
Несмотря на отсутствие Лисандры, ее соотечественницы, кажется, пребывали в добром расположении духа.
Палка присел на край стола и отхлебнул пива.
— Честно признаться, я даже не думал, что в вас, распустехах, отыщется боевой дух. Но вы как-то умудрились пережить свои первые игры. Не забудьте, дуры, сказать мне спасибо!
— Мы ужасно благодарны тебе, Палка. — По лицу Фибы блуждала хмельная улыбка. — Что бы мы без тебя делали!
— А ничего, потому что погибли бы, — вскричал Палка. — Но вы остались живы, паршивки! Теперь вы — настоящие воительницы!
Женщины не ответили на эти слова. На их памяти Палка очень редко кого-либо хвалил. Заслужить его одобрение,
— А сам ты как сюда попал? — выждав немного, спросила его Фиба.
— В Малую Азию?.. — Палка громко рыгнул. — Я был солдатом в войске парфянской державы, гулял по всей этой вонючей империи… Сапог без счета стоптал! Я бывал даже в Армении, а она, да будет вам, дубинам, известно, служит чем-то вроде подушки между Римской и Парфянской империями. Потом мне надоело служить, обрыдли олухи-военачальники, с которыми куда более способные люди, вроде меня, досыта хлебали дерьма. Я ушел через границу, думая построить новую, лучшую жизнь… — Он не договорил, безобразную физиономию скривила насмешливая ухмылка. — Дурак был, что тут сказать. Меня сразу схватили как парфянского лазутчика и продали в рабство. Такое вот, девки, дерьмовое мое счастье.
История Палки от души повеселила гречанок. На самом деле смешного в его рассказе было немного, но самоирония, с которой он все преподнес, вызывала улыбку.
— Только не воображайте, будто по возвращении в луд я так и буду с вами запанибрата, — пересаживаясь на скамью, предупредил Палка. — Хотя вы теперь у нас ветераны. Обращение с вами будет уже не такое, как с новенькими. Вы действительно это заслужили.
Катувольк тоже сел за стол. Ему нравились эта веселая болтовня и грубоватые шутки. Разливая напитки, он напомнил себе, что собирался проведать Лисандру.
«Да, конечно. Я только выпью еще кружку-другую».
Факельный свет заставил Лисандру зажмуриться, а тонкий скрип открываемой двери так резанул уши, что она стиснула зубы. Кто-то пришел ее выпустить или, может быть, наказать?.. Она поймала себя на том, что совершенно не волнуется по этому поводу.
— Так, так, так… Ну и что тут у нас?
Голос Нестасена! Лисандра напряглась.
Наставник вошел в ее закуток, сопровождаемый троицей незнакомых мужчин. Пока они рассматривали спартанку, нубиец сунул факел в стенное кольцо. Отсветы пламени играли на его черной масляной коже, и Лисандра ощутила, как глубоко внутри нее шевельнулось что-то напоминавшее страх.
Она сглотнула и спросила:
— Тебя прислали освободить меня?
— Ага, прислали освободить, — тоненьким голоском передразнил Нестасен.
Он пнул дверь так, что она захлопнулась. Его приятели захохотали.
Лисандра поднялась на ноги и посмотрела ему прямо в глаза.
— Если ты явился сюда просто так, Нестасен, тогда лучше уйди, — сказала она с суровой уверенностью, которой на самом деле совершенно не ощущала.
Наставник подошел к ней вплотную, и она увидела, что зрачки у него были во весь глаз, а на дне их светилось безумие. Кулак нубийца без предупреждения метнулся вперед и пришелся ей в голову. Лисандра попыталась отвести удар, но ей помешали слишком короткие цепи. Девушка упала, на нее тотчас же накинулись все остальные. Удары и пинки посыпались безостановочным градом.