Гламур в шоколаде
Шрифт:
Инна взяла со стула рюкзак и, проходя мимо Кристины, сильно толкнула ее. Белобрысая взвизгнула и завалилась на спину. Если бы не стоявший рядом Максим, она бы рухнула, а так ей удалось устоять на ногах.
— Молись, коза, — сладким голосом протянула Инна, — скоро увидимся!
— Да ты… овца… овечка!.. — истерично заорала ей вслед Кристина.
Инна услышала, как Константин Викторович пробормотал: «За что мне этот зверинец», и вышла из столовой.
Домой она брела, совершенно опустошенная и раздавленная. Челюсть болела, а еще жгло в том месте, где на руке содралась кожа, кружилась голова. В кабинет директор ее не позвал, но это даже радовало. Какие чувства в красивом
На улице выпал снег — выпал уже неделю назад, а она и не заметила. Не до этого ей было. Все ее мысли занимала любовь! Жестокая эта штука, очень быстро поняла Инна. Она смеялась раньше над подругами, влюбленными в звезд кино или эстрады, а сама оказалась нелепее их всех, вместе взятых, втюрившись в директора школы. Инна подняла глаза, взглянула на дорогу и увидела Артема. С того самого дня, когда они ходили в цирк, он словно сквозь землю провалился. Теперь она поняла причину. Больно не было, лишь обидно немного, и то только потому, что слишком уж натерпелась она от этих двоих! Голубоглазый наглец шел за ручку с ее бывшей лучшей подругой Катькой, ребята о чем-то мило разговаривали и ее не увидели.
Инна громко вздохнула.
«А ведь каждый раз он выглядел таким искренним! Только самый настоящий подлец умеет так заморочить голову», — Инна отвернулась с намерением больше никогда не вспоминать об этих двоих, особенно о любителе ходить в цирк, поэтому не видела, как Артем несколько раз обернулся.
Дома, лежа в обнимку с Героем на кровати, она пила крепкий чай, заедала сухариками и думала, думала… Частенько мысли возвращали ее на улицу, где она увидела Артема с Катей. Все-таки она была уязвлена, сколько ни пыталась убедить себя в обратном. Со дня их последней встречи ей хотелось снова увидеть его, она даже иногда жалела, что не дала парню номер своего телефона.
— Плевал он на меня, — объяснила она Герою, от звука ее голоса завилявшего хвостом. — Никому я не нравлюсь, чертовщина какая-то, а ведь было время… — Инна умолкла и погладила пса. — Оружие… вот что мне нужно! Как там Ваня говорил — новая история, идеальнее прежней? — Она поймала свой задумчивый взгляд в зеркальной дверце шкафа и усмехнулась: — Только сперва нужно залечить фингал!
Герой негромко подал голос, явно соглашаясь, что с фингалом в полчелюсти ни одно первоклассное оружие Инне не поможет.
Лечение затянулось, Инна даже не ожидала, что придется так долго ждать. Зато она успела все продумать и теперь готовилась сразить эту несчастную школу наповал — вместе с ее директором! Спрятанное на антресоли барахло тупой блондинки было благополучно возвращено в шкаф, косметика и украшения тоже заняли свои законные места. Мама причитала, папа смеялся, Герой лаял — Инна снова нарастила ногти. Волосы она перекрашивать не стала, лишь помыла их оттеночным шампунем, чтобы избавиться от рыжины. Линзы остались в прошлом, история — новая, и она хотела стать новой. То, что в итоге получилось после долгих примерок, ради чего она поднялась за два часа до школы, ей понравилось. Маме — не очень, но, кроме запаха корвалола, растекшегося по всей квартире, отношение к внешнему виду дочери ничем не было выдано.
Инна специально пришла в школу позже обычного, чтобы уж наверняка всех застать. Так и получилось. Она сдала в гардероб свою новенькую шубку, купленную ей отцом в качестве утешения,
Первой жертвой ее нового оружия по собственному желанию стал драчун Женька, очевидно, директор провел-таки с ним воспитательный разговор. Он подошел к Инне, извинился за удар в челюсть и поклялся, что такого больше никогда не повторится. Инна благородно простила хулигана и, следуя своей новой, идеальной истории, коснулась наращенным ноготком его щеки, где все еще не зажила царапина, прошептав:
— Шрамы украшают мужчин!
Больше от нее ничего и не потребовалось. Женя уже был готов служить ей, как когда-то служил Кристине. За ним потянулись и другие, каждый хотел в первых рядах извиниться за свое прошлое поведение. Подходили одни мальчики, девчонки сторонились, но они-то как раз и не были Инне нужны. По ее расчетам, все они приползут, не сейчас, так потом, когда ее коронует мужская часть школы. Все складывалось куда удачнее, чем она предполагала! Под руку с Ваней она на первой же перемене прогуливалась по школе в надежде встретить Кристину, но парень ее разочаровал, сказав, что ее соперница заболела. Поразмыслив, Инна пришла к выводу, что болезнь Кристины ей даже на руку: никто не будет путаться под ногами, пока она завоевывает мальчишеские сердца.
— Я думал, ты никогда не сообразишь, — журил ее Ваня. — Жека всем говорит, что его удар был сродни поцелую принцем лягушки, которая превратилась в принцессу.
— У Жеки мания величия, — усмехнулась Инна, нервно поглядывая на часы.
— Торопишься поразить нашего директора? — проницательно покосился на нее парень.
— Ерунда, боюсь, его можно поразить только посредством какой-нибудь химической реакции.
Ваня хмыкнул.
— Посмотрим-посмотрим. — Он приобнял ее за плечи. — Куколка моя, мы украсим нашими фотографиями доску почета!
Она высвободилась.
— Доску почета? Ты серьезно? Константин Викторович все-таки…
— Да-да, он ввел доску почета. А в чем дело? Почему ты хмуришься?
— Неприятные воспоминания.
— Да ну, не глупи. Отличная идея с этой доской, я был всеми руками и ногами «за», кстати, большинство ребят тоже.
— Наверное, ты рядом с Кристиной планировал висеть на этой доске? — беззлобно фыркнула Инна.
— Нет, с тобой и планировал. Я-то думал, ты обрадуешься, узнав про доску, возьмешься за ум. Хотя, честное слово, твоя последняя выходка — драка с Жекой — меня просто убила.
— Больше я не собираюсь драться, — пообещала она, снова взглянув на часики.
Прозвенел звонок, и только тогда Инна отправилась в класс. Уже все зашли, она постучалась и дождалась, пока Константин Викторович сам ей откроет.
— Извините за опоздание, — произнесла она, не торопясь входить в класс.
Директор быстро справился с удивлением и кивнул ей. Пусть на мгновение, но он восхитился Инной, и это сторицей окупило все ее страдания.
Константин Викторович попросил всех открыть учебники и покосился на нее, когда она этого не сделала. В ее маленькую сумочку тетрадки-то с горем пополам помещались, затолкать в нее учебник было бы верхом кощунства.