Главбухша
Шрифт:
— Да, как? — уточнил Стас.
—А ум на что?! Мы заводим подставную фирму, одну или две, неважно. Подставное ИЧП получает фильтры от немца по десять баксов и продает нам за пятьдесят. А мы пускаем в розницу за пятьдесят один доллар. А значит, наша торговая наценка...
— Один доллар, — радостно подхватил Стас.
— И с нее мы платим налоги, а сорок, что образовались в подставной, кладем в карман!
— Но налоговая возьмет подставников за жабры!
— Только что открывшиеся
Cтас вытащил коньяк, который купил в «Пекине», налил по пятьдесят граммов.
— Вам надо Нобелевскую премию за такие идеи давать! — с восхищением взглянув на нее, воскликнул он. — Или на руках носить!
— Так попробуй, Стасик, — рассмеялась она. — А то от мужа, я чувствую, этого не дождешься!
Он в упор посмотрел на нее и впервые за все время смутился.
— Слушай, штук пять баксов я найду. Как, рискнем? — предложил Стас.
— Надо, — кратко ответила Марта.
Пять тысяч у Стаса были явно не последними и, судя по всему, лежали в чулке, так что запарить их в дело да получить триста — четыреста процентов прибыли какой же дурак откажется! А Марте он верил.
— А кто с Дицем будет договариваться?
— По-моему, лучше мне. Одной.
Ровенский пристально посмотрел на главбуха и несколько секунд раздумывал.
— Ну, если ты считаешь... — неуверенно проговорил Стас.
Не зная, стоит ли на это соглашаться, он нахмурился и надул губы, видимо, в детстве он так выражал обиду.
— Скажи, что тебя смущает?
— Диц лихо шпарит по-русски, хотя уверяет, что никогда тут не был.
— Твой дядя же проверял.
— Дядя не Господь Бог, — нахмурился Стac.
— Будем ждать пенсии?
Он рассмеялся. Потом закатил глаза, давая понять, что сдается.
Марта Земская с детства заразилась вирусом авнтюризма. Однажды назначила сыну третьего секретаря горкома свидание на кладбище. В двенадцать ночи.Решила его напугать. Легла у могилки, засыпала себя листьями. Ухажер пришел, она и выскочила, громко вопя. Потом тащила беднягу на себе. Секретарь горкома долго потом допытывался: ну хорошо, назначила свидание на кладбище в двенадцать ночи, чтобы верить храбрость ухажера. Понятно. Но зачем ложиться в могилу, а потом вылетать оттуда и орать? Для чего? Марта лишь пожимала плечами. Она и сама не знала. Так, ради хохмы.
— Какой хохмы?
– не понимал третий секретарь
— Обыкновенной.
— Какой «обыкновенной»?
– Чтоб посмеяться.
—Посмеяться?! Но ведь это жестоко! Разве тебе это не понятно ?
– Нет.
Тогда она еще не понимала, что просто ненавидит противоположный пол. Хотела доказать, что она хоть и девчонка, но может быть посильнее иного, кто хвастается ношением штанов.
Марта быстро напечатала перечень автозапчастей, составила договор, указав, что Диц отправляет товар в счет оказания услуг,каковые ему понадобятся, когда
он приедет в Москву. Дала почитать Стасу. Тот одобрил,договоры она навострилась сочинять безукоризненно.
Позвонила Дицу.
— Я как раз собирался зайти в бар промочить горло, радостно воскликнул он.
— Вот и хорошо, ответила Марта, а про себя расшифровала: «Промочить горло и снять девушку на вечер». Судя по тем жадным взглядам, которые бросал на нее бывший морской пехотинец, он разбирался в женских ласках, а фотография жены и двух детей в бумажнике была лишь данью традиции.
— Я надеюсь, это не потребует от вас дополнительных затрат, — провожая ее, проговорил Стас.
Главбухша бросила на директора удивленный взгляд:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, я... — Он смутился, пятерней сдвинул косую челку вправо, но она снова упрямо легла на лоб. — Вальтер так смотрел на вас!
— Вы хотите сказать, что он потащит меня в постель?
— Он мужик не промах.
— Я с деловыми партнерами в койку не ложусь!
— Понял, — обрадовался Стас. — Может, подвезти?
— Было бы неплохо.
Ровенский подвез ее к гостинице.
— Подождать? — спросил он.
— Мне потребуется минут сорок.
— Ерунда.
Она взглянула на себя в зеркало, вытащила помаду, подвела губы.
— Как выглядит старушка?
— Ну-у-у! — промычал Стас.
Марта Сергеевна выбралась из машины.
— Ни пуха!
— К черту!
Она вошла в гостиницу, и швейцар тотчас поклонился.
Диц заметил ее сразу, замахал рукой и кинулся навстречу, обрадовавшись, что Марта пришла одна.
—Я знал, что. мы сегодня увидимся наедине, — слащаво промурлыкал он, целуя ее руку и строя из себя заядлого сердцееда.
«Все морские пехотинцы — скоты», — сказала она сама себе, хотя до этого никогда их не видела.
— В ресторан?
— В бар.
Он сделал вид, что огорчился. Актер из Дица вряд ли бы получился: про себя немец наверняка уже посчитал, в какую дикую сумму ему обойдется ужин, а потому, услышав отказ, посветлел лицом и лишь после этого скорчил кислую гримасу.