Главная ветвь
Шрифт:
– Похож на «живчика», но накачан энергией под заглушку. Имеет постоянный канал подпитки.
– Не трогали?
– Только пощупали. Гость с норовом, огрызается.
– Не трогайте, просто следите. Видимо, прибыл контактер. Контакт с «ЕМ» был?
– Да, но, как я говорил, засекли поздно.
– Черт! Похоже, чудики выходят на новый уровень.
–
– Пока просто следите.
– Понял. Конец связи.
– Витольд?
– Разговор слышал. Похоже, чудики затеяли какую-то многоходовку.
– Они мастера по этой части. Витольд, повнимательней там.
– Будет сделано…
Евгений Молчанов. Суета
Евгений оторвался от клавиатуры и бросил усталый взгляд на часы в правом нижнем углу монитора. Восемнадцать пятьдесят две…
В отупевший от многочасовой напряженной работы мозг информация проникала медленно и как-то тягуче.
Восемнадцать пятьдесят три…
Эти белые цифры о чем-то говорили, и говорили они о чем-то очень важном. Они торопили и прямо-таки вопили с экрана, пытаясь достучаться до его сознания.
Сознание было глухо.
Евгений потер ладонями лицо, повернул голову к окну.
За окном уже стемнело. Черные силуэты высоких раскидистых кленов, подсвеченных сзади тусклым светом пыльных фонарей, грустно покачивали ветвями, роняя свои пожелтевшие одеяния. В приоткрытую форточку с холодным октябрьским воздухом врывались шорох листвы, звонкий топот ног нечастых прохожих, дробящийся эхом, и шум моторов и шелест шин проезжающих автомобилей.
Евгений зябко поежился. В комнате становилось прохладно.
«Только семь, а уже темно», – подумал он и опять перевел взгляд на экран монитора.
Восемнадцать пятьдесят четыре…
В голове как будто тихонько щелкнуло лепестками контактов внезапно проснувшееся реле.
«Черт! – спохватился Евгений. – Черт! Черт! Уже почти семь!!!»
Он вскочил из офисного кресла. Кресло откатилось чуть назад и, ударившись спинкой о беленую стену, обиженно отвернулось в сторону.
Набрасывая на ходу куртку, Евгений подбежал к окну и закрыл деревянную форточку. На подоконник посыпались чешуйки облупившейся белой краской.
Старые чугунные батареи совершенно не грели, и завтра Варвара с Нинкой опять устроят ему нагоняй за вымороженную комнату, будут зло греметь чашками с кофе, не предлагая напоить Евгения, и кутаться в свои пушистые шали, прижимаясь к булькающим маслом радиаторам.
Ну и пусть.
Выключив монитор и подхватив со стола борсетку, Евгений выбежал в коридор, хлопнул дверью и припустил вниз по широкой лестнице со сточенными за многие десятилетия от непрестанного шарканья тысячами
В новенькой пластиковой будке вахтера горел свет.
Старик с редкими волосами, опоясывающими лысую блестящую голову седым венчиком, оторвался от книги и, повернув голову в сторону лестницы на звук торопливых шагов, чуть приспустил на носу очки. Взглянул поверх них.
Евгений почти скатился с лестницы, скользя рукой по вытертым деревянным перилам, и устремился к будке, на ходу шаря в кармане куртки в поисках ключа от кабинета.
– Добрый вечер, Валентин Петрович, – сказал он, припечатав ладонью ключ к пластику подставки у окошечка будки.
– Опять засиделся, Евгений, – пожурил его вахтер, качая головой. Он протянул руку и сгреб сухой ладонью ключ. – Ты молодой, тебе за бабами бегать надо, а не работать до ночи.
– Да где же их взять-то, Валентин Петрович? – пошутил Евгений, приподнимая борсетку и проворачивая левым боком вертушку.
– Ну, явно не в этих ваших компутерах. Или живые бабы уже перевелись, остались только эти… винтуральные?
– Виртуальные, Валентин Петрович, – улыбнувшись, поправил старика Евгений. – Бабы – они сейчас всякие есть.
Евгений жалел старика: жена умерла, дети разъехались. Скучно ему одному – и здесь ночью, и дома. Только и днем что радости: то с тем словом перекинется, то с этим.
– Вы извините, Валентин Петрович, – сказал Евгений, пятясь спиной к двери. – Я честно опаздываю. До свидания!
– Ну, беги, чего уж там, – махнул рукой старик, поправил очки и, перевернув послюнявленным пальцем страницу книги, вновь углубился в чтение.
С натугой открыв плечом массивную высокую дверь, Евгений вышел на улицу. В лицо повеяло сырой прохладой. По небу неспешно тянулись бугрящиеся чернотой тяжелые тучи. Дул слабый ветер.
Запахнув кое-как куртку, Евгений побежал к стоянке, где под деревом одиноко стоял его старенький бордовый Опель Вектра, облепленный влажной листвой.
Нащупав в борсетке брелок сигналки с ключами, Евгений разблокировал двери машины, запрыгнул на водительское сиденье и со второй попытки завел двигатель. Двигатель ворчливо бубнил, изредка подчихивая.
«Опять забыл свечи поменять», – расстроился Евгений, включая печку и вылезая из машины.
Он наскоро сбросил рукой налипшую листву со стекол и капота, обежал машину кругом, проверяя шины и лампы, и опять забрался внутрь, потирая озябшие влажные ладони.
Из боковых сопел уже тянуло чуть теплым воздухом. Запотевшие было лобовое и боковые стекла, начали проясняться.
В машине стало немного уютнее.
Врубив первую передачу, Евгений поддал газу и отпустил сцепление. Опель натужно и недовольно прорычал плохо прогретым движком и нехотя сдвинулся с места.
Подъезжая к выезду со стоянки, Евгений огляделся.
В кустах, метрах в тридцати справа, спряталась гаишная машина. Ее выдавали выпячивающиеся над крышей, словно разноцветные узкие глаза, мигалки, отливающие хитрым блеском.