Шрифт:
Последняя смена
"Что-то устал я сегодня " — думал Веник, толкая вагонетку набитую мусором.
Это был их последний рейс за сегодняшний день и он подходил к концу. Обычно все работы заканчивались до ужина, но иногда их заставляли работать и после. Сегодня был как раз такой дополнительный рейс.
Две сцепленные вагонетки, скрипя ржавыми колесиками, медленно катились по слабо освещенному тоннелю. Мусорщики толкали тележки в тишине. Обычно рабочие оживленно переговаривались, но теперь, в этом дополнительном рейсе, все шли уставшие и злые. Впереди, перед Веником
"— И ведь не поговоришь ни с кем" — с тоской подумал парень, отворачиваясь.
Веник старался со всеми поддерживать хорошие отношения, но друзей у него отродясь не было. Да и с кем тут дружить, если вокруг или дебилы, вроде Бороды, или стукачи, как Дубик.
Поэтому парень с тоской продолжил смотреть себе под ноги и на опостылевшие стены тоннеля.
Они шли по Метро, как называли этот тоннель местные. Странный и непонятно куда ведущий тоннель с вертикальными стенами плоским потолком. Он шел из Люкса и кончался на свалке, куда с давних времен вывозили мусор. Вероятно он тянулся и дальше, но в месте свалки тоннель заканчивался стеной из грубого кирпича. Вот такое Метро. Поговаривали, что где-то под землей есть и другое, Большое Метро. Это была одна из излюбленных тем местных после отбоя. Однако Веник в этих разговорах не участвовал. Во-первых, с ним мало кто разговаривал, а во-вторых, что ему дело, до этого Большого метро. Он в нем все равно никогда не побывает, да этого, ведущего на свалку Метро хватало выше крыши. Целый день повози тут вагонетки, не то что болтать, лишь бы до койки ноги донести.
— Как же мне это блядство надоело! — нервно и громко выругался один из мусорщиков по другую сторону состава.
— Ты про что? — живо откликнулся Дубик.
Веник невесело усмехнулся. Можно было не сомневаться, что если сейчас прозвучит что-либо крамольное, то уже вечером об этом будет доложено куда следует.
Однако мусорщики — народ, битый жизнью, и поэтому, вопрос стукача повис в воздухе.
До свалки было уже рукой подать. Тоннель, а вместе с ним и узкоколейный путь, пошел на подъем. Бригадир Сергеич, привычно прикрикнул:
— Давай, ребята! Налегли!
Веник вместе с остальными, также привычно налег плечом и тяжело груженые вагонетки, еще более поскрипывая своими ржавыми частями, пошли в гору.
"— Уже близко", — подумал Веник.
Через сотню метров тоннель и вместе с ним и рельсы заканчивались. Там находился тупик и конечная цель их рейса — Свалка. Вдали уже показался тусклый огонек слабо горящей лампочки, означающей конец пути.
Через минуту достигли конца пути. Тоннель заканчивался глухой стеной из грубого кирпича. Прохода дальше не было. Вагонетки остановились, стукнувшись в небольшой бордюр. Несколько мусорщиков из тех, кто поважнее, сразу же присели отдохнуть.
В левой стене тоннеля находился довольно широкий и короткий проход. Никто не знал, что здесь было раньше, но все сходились во мнении, что это место словно специально было создано, чтобы стать свалкой. Проход, сужаясь, заканчивался проемом который вел в широкую и глубокую вертикальную
Бригадир немного повозился со стоящим у стены аккумулятором, от которого шло несколько проводов к висевшим на стенам лампах.
Есть!
Зажглись несколько лампочек, висящих на стенах. В тоннеле стало гораздо светлее, а на полу заплясали неясные тени от суетящихся мусорщиках.
— Ну, чего расселись, — прикрикнул кто-то, не дожидаясь понуканий бригадира. — Давайте, цепи крепите!
Здоровяк Борода, начал крепить к вагонеткам цепи, противоположный конец которых был вмурован в стену тоннеля рядом. Это нужно было, чтобы при опрокидывании ковша с мусором на бок, вагонетка не кувыркнулась вместе с ним.
Позвенев цепями, Борода, хрипло доложил:
— Готово.
Один из мусорщиков, Ляпух, подошел к первой вагонетке и взялся за рычаг, приготовившись начать процедуру, которую он проделывал много раз за день.
Бригадир привычно крикнул зычным голосом:
— Первый пошел!
Ляпух навалился на рычаг и ковш резко опрокинулся в сторону, так что только жалобно лязгнули цепи, удерживающие качнувшуюся вагонетку на рельсах. Груз, состоящий большой частью из рваного и промасленного тряпья, вывалился на наклонную плиту. Несколько мусорщиков, среди которых был и Веник, начали резво сгребать его граблями в сторону шахты.
Усилиями нескольких людей, ковш вернули в исходное положение.
Снова команда бригадира:
— Второй пошел!
Второй ковш завалился на бок. На этот раз в нем не было никакого тряпья, а только комки земли, камни, битый кирпич и прочий строительный мусор, добываемый во время прокладывания тоннелей.
Веник усиленно работал граблями, проталкивая комки грязи к шахте. Рядом работало еще несколько человек.
Мусорные бригады не имели постоянного состава. Народ в них постоянно тасовался. Поговаривали, что люксовские боятся, что бригада может сплотиться и задумать недоброе. Ради этого и практиковалась постоянная чехарда в кадрах. Однако эта мера привела только к тому, что теперь все мусорщики хорошо знали друг друга, что впрочем, не способствовало установлению более дружеских отношений между ними.
Сегодня в их бригаде первый день работал новый жилец Тамбура — молодой парнишка по кличке Блондинчик. Рассказывали, что он раньше жил в одном из племен в Теплотрассах, а теперь решил прибиться к ним. Это у него было, так сказать, боевое крещение.
Бригадир, наблюдающий, за мусорщиками, заметил, что Блондинчик, что-то стал вытаскивать из кучи мусорного тряпья.
— Чего ты там возишься? Нет тут ничего. Все стоящее еще в Люксе разобрали. А если что и прошло, то на погрузке, при сортировке, вытащили.
Однако парнишка, продолжал вытаскивать какую-то тряпку.
— Ну как же, — прогундосил он. — Вот же, штаны…
Он наконец вытащил что-то оказавшееся рваными, но вполне еще приличными камуфляжными брюками, которые носили стражники.
— Вот! Зашью и поношу.
— Я тебе поношу! Брось!!! — загремел бригадир.
Блондинчик недоуменно на него уставился.
— Идиот, — сказал ему пыхтящий рядом Дубик. — Нам, в Тамбуре, запрещено носить камуфляж и все зеленое.