Главы
Шрифт:
– Но кроме магии света, на выбор, есть еще магия жизни, почему не взяла?
– Магия жизни, как я поняла, больше на регенерацию ориентирована и общее усиление тела. А магия света на моментальное восстановление единиц жизни и защиту.
Я взглянул на шашлык, потыкал его ножом - приготовился. Сняв шампур протянул его Лере:
– Давай поедим и ляжем спать. Завтра многое предстоит сделать.
– Ну, радуй, кормилец.
– с усмешкой произнесла напарница.
После шашлыка, на мангале воцарился чайник. Залив в него воды я зарылся в инвентарь в поисках фитосбора по приятнее. На глаза попалась надпись "успокаивающий", которая заинтриговала. Почитал состав:
– Следующий чай делаешь ты.
– С чего вдруг?
– Мне выдали профессию алхимика.
На ночлег решили устроится следующим образом - Лера в центре, а я скручиваю вокруг нее кольцо. Я проваливался в сон, когда дрожащая арахна растолкала меня:
– Мне не хорошо, в ногах ломит, кажется у меня жар.
Сонливость вмиг слетела, я приподнялся, прикоснулся к лбу губами - он горячий.
– Скорее всего это отравление суй пальцы в рот.
– Балбес, при отравлении я бы давно рвала.
Ничего не оставалось, как укутать в плащи девушку, затем подбросил в затухающие угли дрова, распалил по новой костер в мангале, подвигая его к Лере.
– Пить - прошептала она
Кружка с водой вмиг оказалась у нее в руках.
– Ноги выкручивает - прошептала девочка, а затем зашлась в крике.
Сдергиваю с нижней части тела одежду, я смотрю на хитиновый панцирь. Ноги дергаются в конвульсиях, в такт к ним дергается брюшко. Я не знаю, что делать: хитин не кожа с мышцами, его не помассируешь для облегчения боли. К тому же в строении пауков я профан.
Лера замолчала, дыхание сильно участилось, спустя несколько секунд, она закричала вновь. Делать что-то надо, вот что именно? Я мечусь из стороны в сторону, постоянно смотрю на девчонку. Но что я могу сделать, я бессилен! Конвульсии учащаются, крик переходит в стон, Лера сгибается чуть ли не в клубок. Я услышал треск, как будто где-то по близости ломается дерево, а из-под спины арахны вытекает жидкость. Не умирай, не умирай, НЕ УМЕРАЙ!!! Я готов заложить душу дьяволу, только останься со мной. Сажусь рядом с Лерой, осторожно, дрожащими руками, ощупываю ее, она горит. Макаю пальцы в жидкость, подношу к лицу - черт! Полумрак на вид не разобрать, но жидкость темнее пальцев. Пру пальцы друг о друга - слипаются; облизнул - на вкус солоновата, с металлическим привкусом.
Меня взяла оторопь. Как же так? Мы же только с тобой познакомились. Я не хочу тебя терять. Не здесь. Не сейчас. Глаза предательски щиплют. Остается лишь обнять и баюкать. Стягиваю тело кольцом, подлаживаю его под арахну. Тяну ее за лапы, пытаясь заключить в объятья. Неожиданно, хитин стал сползать. Стон облегчения вырвался из груди девушки. Она прошептала:
– Тяни, только осторожно.
Двадцать долгих минут я дрожал. Двадцать очень долгих минут сердце учащенно билось. Целую вечность я снимал старый панцирь. Девушка все так же лежала на спине, иногда постанывала, но что-то мне подсказывало, что теперь не от боли. Новый панцирь оказался серого цвета, но понемногу темнел. Из любопытства я дотронулся до ноги пальцем. Панцирь прогнулся, оставляя вмятину, одернув палец заметил, как он восстановил очертания. Девушка заснула, а я, свернувшись кольцом вокруг нее, все не мог уснуть: страх гнал сон прочь, лишь под утро, когда свет стал пробиваться в подвал, я закрыл глаза.
Проснулся я от женского крика "Змея!" и ударов по голове чем-то
– Дура! Ты, что амнезию подхватила?
– Сам дурак, у тебя змеи на голове.
Я замер, ощупал голову - змеи растут взамен волос. Закрыл глаза, сосредоточился на ощущениях. Первую минуту ничего не происходило, а затем увидел девушку в фиолетово-оранжевом цвете. Так вот ты какое - инфракрасное зрение. Открыв глаза, я произнес:
– Это у от мамы.
За ночь арахна изменилась, став, вроде, больше, выше. Спереди появились две новые конечности, похожие на ноги в обтягивающем латексе. Они гармонировали с человеческой частью тела, создавалось впечатление, что теперь Лера сидит на троне, вот только стопы подозрительно согнуты не в ту сторону. Эти "ноги" девушка почему-то закинула одна на одну. Взгляд скользнул по фигуре. Выше располагались бедра затем талия с плоским животиком. Поднять взгляд еще чуть-чуть мне не позволила Лера криком - "отвернись!". Как ни странно, сама отвернулась, закопавшись в ворохе одежды. Я засмотрелся на спину, это спина не девочки - девушки!
До самого последнего момента, пока готовился завтрак, девушка не подходила. Когда же она подошла к столу, у меня проснулось желание обладать ей. По движению крови в теле, я понял, что ЕГО не отобрали. Подняв голову к потолку прошептал: "спасибо". Следом стал рассматривать подругу сверху вниз: серебристые волосы собраны в конский хвост, овальное лицо, большие, черные, как будто заполненные тьмой, глаза, тонкий нос, пухлые губы. Тело выросло: грудь спрятана за корсетом, в котором я узнал все 6-ть ремней, оголенный живот. Чуть ниже - набедренная повязка. Если бы я не умел сохранять покерфейс в любой ситуации, то затопил бы слюной весь подвал. С видом "не для тебя, животное, мама этот цветочек растила", девушка продефилировала к столу. Я протянул ей шампур с мясом:
– Выглядишь отлично.
– Спасибо.
– А зачем тебе две дополнительные конечности? Я думал у пауков 8 ног.
– Это не ноги, это хелицеры: опасная штука - с этими словами девушка перекинула "ногу" на "ногу", согнув их в "коленях".
– Я вижу, Шерон Стоун, в "Основном инстинкте", тоже так "опасно" делала.
– Чурбан, болван, деревенщина!
– девушка сверкнула глазами - В них расположен яд.
С этими словами девушка вытянула один хелицер: он напоминал женскую ножку, а присмотревшись к "стопе" я заметил, что это коготь или жало.
– То есть ты обзавелась еще одним оружием ближнего боя?
– Да, за очки биографии.
– Мало тебе топоров, так ты теперь, аки конь лягаться начнешь.
– Ты тоже не предел мечтаний: сам гад, так еще червей на голове отрастил. Налицо - плохая генетика.
– Кому черви, а кому подспорье в удовлетворении женских фантазий. Ты их даже не потрогала. Попробуй, они гладкие. К тому же могут доставить удовольствие в самых труднодоступных местах.
Девушка покраснела.
– Ага!
– подумал я - Скромница значит. Но о чем-то таком раньше мечтала. Решив додавить ее, сказал лишь одно слово.
– Тентакли.
Девушка поперхнувшись, закашляла.
– Ты не стесняйся - потрогай. Они не кусаются... Пока...
Девушка сгорбилась, нависла над тарелкой, окончательно замолчав. Кажется, я перегнул палку. Надо приводить в чувство, а то, неровен час, она уйдет.
– А вообще ты выглядишь прекрасно, эти хелицеры будоражат.
Девушка, оторвав глаза от миски, уставилась поставив брови домиком. Я в ответ кивнул.
– Серьезно, я залюбовался тобой. Ты очень красива. Выглядишь женственнее, чем вчера.