Шрифт:
Сходил за водичкой
Бенц, бенц, бенц – десятирублёвики падали в щель монетоприёмника. У автоматического киоска по розливу питьевой воды нас было только двое. Передо мной стояла крупная женщина, возраст которой со спины было трудно определить. Я же, отвернувшись вполоборота, переминался с ноги на ногу в ожидании своей очереди. Женщина уже заканчивала кормить автомат медью, и вскоре я услышал звук моторчика, поднимающего металлическую шторку.
Но, вместо привычного журчания напорной струи, через секунду раздался грохот пустых бутылей, которые двумя тамтамами загремели по брусчатке! А хозяйка их с воплем, прорезавшим
Конечно, меня как мужчину ситуация обязывала подойти, разобраться и по возможности остановить глупую истерику. Да и воды дома в чайнике оставалось на полстакана. Заинтригованный и слегка, что скрывать, напуганный, я подошёл к киоску и заглянул в полость розлива. И, увы, я тоже не смог сдержать неподобающей реакции, вздрогнув всем телом от прокатившейся волны омерзения вперемешку с ужасом!
На центральной площадке в углублении для слива излишков воды лежал глаз! Человеческий глаз! И своим застывшим взором он смотрел куда-то вправо и вверх. Я невольно продолжил траекторию от его зрачка и упёрся в жидкокристаллический экранчик, на котором мерцала одна и та же надпись: «Поставьте, пожалуйста, тару. Поставьте, пожалуйста, тару. Поставьте, пожалуйста, тару…»
***
«Значит, с гражданкой Горобец Вы не знакомы и ранее не встречались, – старлей зачем-то ещё раз и без вопросительной интонации зачитал вслух мои показания. – Если вспомните что-нибудь, то сразу звоните». Я кивнул и для этикета чуть задержал засаленную визитку в руках, прежде чем убрать её в задний карман джинсов.
Из отделения полиции я вышел с чувством облегчения, ведь попрания достоинства человека и гражданина, в коем была заранее уверена моя интеллигентская душонка, не случилось ни в какой форме. На маленькие «подарки судьбы» мой организм реагировал всегда одинаково: ему хотелось пива. И сейчас, возвращаясь домой коротким путём через дворы, я завернул в маленький продуктовый, где взял себе полторашку тёмного. А уже у самого дома мне пришлось снова заходить в магазин, так как наш киоск с водой был обтянут разноцветной ограждающей лентой.
Кошмар с глазом снова было всплыл в моей памяти, но я быстро успокоил себя тем, что этим вопросом уже занимаются компетентные люди и они обязательно во всём разберутся. До квартиры я поднялся пешком. В прихожей надел тапочки, потом закинул пиво в холодильник и залил в чайник негазированную минералку. Ещё целые день и вечер оставались свободными для незатейливого холостяцкого уик-энда.
Валька сказала, что сегодня не приедет, так как к ней в салоне записалась куча клиенток, и она будет маникюрить до победного, не покладая рук ни своих, ни чужих. Что поделать – капитализм. Надеюсь, увидеться с ней мы сможем завтра, а пока же в ассортименте наличествовали пиво, интернет и спортивные каналы!
Кофе, сделанный на минеральном кипятке, на вкус ничем не отличался от обычного. По крайней мере, никакой разницы я не почувствовал. Кофе вообще неотъемлемая часть моей жизни, и крепкий раствор гранулированной арабики я ни на что и никогда не променяю. Но возбуждающее свойство данного напитка сыграло мне сейчас плохую службу, и я снова вспомнил утреннюю находку: жуткую и одновременно несуразную.
В городке нашем маньяков отродясь не водилось.
Жетон
В воскресенье Валя тоже не приехала. Об этом она предупредила ещё вечером, сообщив уставшим голосом, что будет отсыпаться после ударной субботы. Я, конечно, расстроился, так как уже успел привыкнуть к нашим встречам по выходным, да и перспектива самостоятельной уборки в квартире была не самой радостной. С утра этим заниматься я был категорически не готов, поэтому отложил решение вопроса на первую половину дня, правда, без конкретики.
Воды на кружку кофе ещё набиралось, но по утрам мне одной не хватает, поэтому я обычно выпиваю две. Весомого повода для нарушения этой вредной традиции не наблюдалось, и, умывшись, я с пустой бутылью вышел из дома.
Наш киоск всё ещё был зачем-то опечатан, и мне пришлось топать до ближайшего в соседнем квартале. Не скажу, что бы я ждал повторения вчерашнего «сюрприза», но все равно внутренне напрягся, когда автомат открывал своё водоносное «дупло». Но нет, на этот раз всё прошло в штатном режиме. С моей сотки автомат выдал положенную мелочь, и я с пятикилограммовым утяжелением (чем не утренняя зарядка?) встал на обратный путь.
По дороге домой я слегка покачивал бутылью, перекладывая её справа налево и обратно, чтобы разогнать кровь в затёкших после сна руках и плечах. Это несложное упражнение дало микрозаряд бодрости, и мне захотелось усилить общий эффект ещё и ощущением свежести во рту, так как с этой задачей моя зубная паста последнее время не справлялась.
И я зашёл в магазинчик за жвачкой. Отсчитав на ощупь в кармане три десятика, я выложил их на пластиковое блюдечко с рекламой какого-то банка. Я уже убрал жвачку в карман и собирался, не мелочась, уходить, как меня остановил обиженный окрик продавщицы: «Вы ЧТО мне даёте, мужчина?!» Из горстки моих медяков она пальцем прижала один и решительно отодвинула его к дальнему от себя краю блюдца. В недоумении я подошёл и взял этот металлический кругляш, только что выданный разливным киоском.
Это был не десятирублёвик! Это вообще была не монета! Больше всего это походило на расплющенную латунную болванку правильной круглой формы. В девяностые, когда стали появляться импортные игровые автоматы, местные умельцы делали для них подобного рода жетоны, подбирая нужную массу и размер. У этого экземпляра с гладкими краями на оборотной стороне было что-то нацарапано. Впрочем, разглядывать грубую подделку сейчас было не ко времени. Виновато улыбнувшись, я произвёл расчёт с бдительной продавщицей и ретировался.
Наверняка, это были проделки ребятни, но вряд ли они сами могли заниматься изготовлением: тут требовались и клише, и заготовки, и молот. А вот при наличии взрослого знакомца, у которого есть оборудование для ручной чеканки сувенирных монет, эта задача становилась выполнимой. Только, скорее всего, это было баловство разовое, что называется, попробовать на удачу. Экономического смысла в производстве лжечервонцев не было никакого, а желания попадать из-за ерунды под тяжёлую статью, думаю, и подавно!