Глаза закрыты

Дорогой читатель!

В твоих руках сейчас находится моя первая книга. Она стала для меня настоящим спасением и сокровищем в те времена, когда все краски этого мира казались уж чересчур мрачными. Если тебе сейчас плохо, а твой жизненный путь представляется извилистым или вообще непостижимым, всегда помни о том, что теперь у тебя есть этот текст. Я надеюсь, он поддержит тебя и начнет беседу с твоим внутренним миром. Какие выводы последуют из этого диалога?

Решать

С любовью и крепкими объятиями,

Линда Листопадова

Я совсем запутался, и мне, скорее всего, нужна помощь. Уже давно я совсем не чувствую физической боли, но вот душевная совсем измучила. Мне всегда было ясно одно: со мной что-то не так, и с тех самых пор, когда я взялся за то, чтобы написать все это, ироническое осознание трагичности моего существования в этом мире постепенно последует за каждым воспоминанием.

Сейчас я понимаю, что такой странной и до ужаса нереалистичной ситуации вполне можно было избежать. Я бы жил совсем по-другому, не пошел бы на поводу у своих амбиций и, в конце концов, не оказался бы в таком глупом положении, которое даже словами объяснить тяжело. Но то время назад уже не вернуть, и переиграть эту партию не получится уже ни в одном из многочисленных миров. Как я уже сказал, все было в моих руках. Все и сейчас в моих руках, но не поймите неправильно: вас удивит, в какую бредовую ситуацию я попал.

Теперь, после всего того, что случилось, у меня осталась, скорее всего, пара-тройка ночей, прежде чем я наконец-таки оставлю этот странный и славный мир. И мое решение не изменится, даже не пытайтесь меня переубедить! Времени мало, и мне неизвестно, сколько еще протянет на этой земле мой единственный посыльный.

Представьте себе следующую картину: вы сидите вечером в баре и слушаете рассказ вашей знакомой подружки об очередной ее неудачной любви. От приятной предыстории вы затем постепенно и максимально плавно перейдете к описанию того, какой он придурок, бабник или деспот, но, тем не менее, вы ведь сразу же ощущаете что-то неладное? Сразу замечаете размазанную тушь на глазах подружки? Постоянные просьбы наполнить бокал заново при одном упоминании имени мучителя? Что-то вроде фильма с названием в стиле: «В конце Боб или Джек умрет».

Вы уже знаете финал этой истории.

Так вот. Что бы вы предпочли, слушая такой грустный рассказ: резкое падение в мерзкий омут страшной действительности или же скачки по временным отрезкам чужих жизней? Поверьте, я и того, и того нахватался в избытке, так что простите меня за попавший к вам в руки аттракцион в стиле путешествий во времени, пока я судорожно собираю воспоминания в единое целое – от начала до самого конца.

Что ж, пора. Я переношусь в то самое утро второго декабря, когда меня одолели самые тяжкие размышления в жизни. С чего же он начинался…

Ах, да!

– До чего же омерзительный сон! – подумал я, вскочив от испуга в своей постели. На часах мерцали цифры «5:33»: до будильника

Познакомьтесь, у меня под боком сопит моя невеста – Абель. Еще часов шесть назад эта девушка выглядела так, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала: белокурые локоны, ярко-розовая помада и черная подводка, обрамляющая ее круглые кукольные глазки. Сейчас же Абель старалась что-то мне промычать, едва рассоединяя пальцами слипшиеся ресницы. Все, что мне удалось разобрать, – это едва хриплое: «Ты – труп, Монсиньи». Да уж, она совсем не любит, когда ее будят раньше времени.

И, да, вы не сошли с ума: меня зовут Жорж Монсиньи. Когда меня ждала моя мама, она активно читала старые французские любовные романы и решила, что идеально будет назвать своего сына в стиле очередного героя-любовника. Она и мужа так нашла, а потом и вовсе выяснилось, что наш любимый город Хаас заразился всей этой сладко-бульварной романтикой: все имена вдруг стали звучать на французский манер. Странные веяния прошлого!

Отчетливо помню то, что так захватывало дух: белая шелковая простыня соскальзывает вниз, оголяя смуглое бедро Абель.

Розоватое небо за окном; кое-где самолетные лучи среди облаков оставили белые линии. В городе еще тихо, слышится пока что только пение птиц. На трамвайной остановке, находящейся прямо под окном снятой мной квартиры, еще никого не было. «Эх, бедняга ты, Жорж Монсиньи!» – подумал я про себя. Просыпаешься в холодном поту после своего кошмара и больше не можешь заснуть.

Меня тревожило тогда странное предчувствие, словно сегодня или в ближайшие дни что-то случится. Что-то, к сожалению, похуже, чем то, что уже изменило мою жизнь пару недель назад. Но об этом позже. Я осторожно поставил ноги на холодный пол и тяжело вздохнул. Все, что может сейчас облегчить мое существование, – чашка крепкого горячего кофе с молоком. А вот молоко, кстати, с витаминами: его дают лучшие коровы Хааса – величайшего города на планете Земля. Я горжусь тем, что могу называть себя его жителем.

Примерно час до начала рутинной городской жизни. В лучах рассвета белые и слегка обшарпанные стены кухни пока еще смотрятся грязно – серыми. Я интуитивно шарю рукой в холодильнике, внутри которого давным-давно сломалась лампочка, но это так неважно… Нашел! Влажный холодный пакет. А теперь – пойдемте со мной к «Ванде» – любимой кофемашине вашего героя. Это был подарок от моей матери – Элеоноры Монсиньи.

Вы, наверное, спросите: что тревожило меня в такой ранний час? И почему речь вообще зашла обо мне – весьма неприметном, на первый взгляд, человеке?

Тут есть несколько деталей, и первая из них – предстоящая свадьба с моей Абель. Вернее, то, что я очень сильно сомневался в ее необходимости. Почему?

Представьте себе обычную спальню. Вещи разбросаны в утренней спешке, кровать еще не застелена. Время: примерно одну неделю и шесть дней назад. Я собираюсь на работу в бар и жутко нервничаю (я делаю это часто): не могу найти свой форменный бейдж. В голове моей – воспоминания об очередном конфликте по этому поводу. Я всегда просил Абель класть этот сраный бейдж на одно и то же место. Что она там говорила?