Глазами предков

Буров Егор

С обладателем воды вообще произошёл конфуз, потому что когда наши техники соприкоснулись, вода моментально превратилась в пар и зрители перестали что-нибудь различать. Впрочем, соперник тоже ничего не видел, поэтому подпустил меня на расстояние удара. Мне так же удалось продавить его покров, а после отправить противника в нокаут.

А вот с обладателем земли чуть не прокололся. У него имелась нехорошая привычка создавать под ногами каменные сталагмиты…

— Эй, так у него нет покрова!

— Он что, самоубийца?

— Остановите

бой! Его же убьют!

Приблизительно такие возгласы зазвучали с трибун, когда одна из каменных сосулек пропорола мне левую ногу. Кровь из рассечённой икры хлынула на площадку, но мне не привыкать к боли, поэтому активировал на ладони огонь и прижёг рану. Вслед за этим рыкнул и зигзагом помчался к противнику, мысленно решив не игнорировать интуицию. Ведь чувствовал же, что наступать на это место опасно, но всё равно рискнул, за что, собственно говоря, и поплатился пролитой кровью. Обладатель стихии земли создал вокруг себя монолит, но мне удалось прожечь преграду, превратив его защиту в огненную ловушку. Когда камень начал плавиться и течь, словно лава, соперник завопил что сдаётся.

Кое-как добрался до скамейки и осмотрел ногу. Не скажу что смертельно, но шрам от ожога точно останется. Михей наложил повязку, а Добрыня посмотрел на меня с восторгом и поинтересовался:

— Тимофей, ну что, признаём поражение или продолжим зарабатывать деньги? Сейчас почти все ставят на вас, поэтому коэффициенты мизерные. Думаю, нет особого смысла надрываться.

— А что, так можно?

— Разумеется! Вы доказали зрителям, что честно заслужили первую победу. Конечно, никто не верил, что вам удастся одолеть пятерых соперников.

— Вообще-то четверых.

— А Аполлона Апраксина забыли? — усмехнулся Добрыня. — Напрасно. Он сейчас отчитывается перед отцом за потерю миллиона рублей.

— Спорт-кар стоил пятьсот тысяч?

— Чуть больше — это бронированная модель.

— И теперь он мой?

— Зачем вам машина для самоубийц? Вы что умеете водить?

— Нет, но у Михея большой стаж.

— Мы договорились с Андреем Владимировичем о возврате.

— Разумно. А за сколько?

— Вам отбили голову? Или у вас проблемы со слухом? Цена осталась неизменной — полмиллиона рублей.

— Скажите, если я сейчас сдамся, что получу по деньгам?

— По деньгам? Странное выражение. С учётом налогов и различных сборов, думаю, останетесь должны около трёхсот тысяч.

— Что-о?! Но ведь я выигрывал!

— И в конечном итоге проиграете. Весь предыдущий выигрыш вы поставили на победу в серии, а за участие в шести боях надо заплатить представителям ристалища по пятьдесят тысяч за поединок.

— Добрыня Мирославович, что-то мне подсказывает, что вы сочиняете.

— Ха-ха-ха, поверил! Хотя не совсем. Шучу я, шучу. Мы можем перенести поединки на более поздний срок, но тогда не получится рекорда серии.

— В задницу ваши рекорды. У меня нога болит и вообще, я чуть не сдох.

* * *

Добрыня

Прозоровский наслаждался зрелищем поединков. Его удивлял тот факт, что Тимофей, прекрасно понимая опасность, выходил на ристалище без защитного покрова. Стоило пропустить один удар, и он труп, однако парень упорно лез в бой и постоянно атаковал, не давая противникам ни малейшего шанса на победу. Статскому советнику стало интересно, надолго ли Тимофею хватит резервов, но тот удивлял обилием объёмных техник, при этом, не выказывая признаков усталости.

На самом деле «развлечения» начались в тот момент, когда ректор пригласил бывшего ученика, а ныне начальника тайной канцелярии, посмотреть на бой нового протеже. У Мирослава Ефремовича много дел, но отказать Лучезару он не мог, так как хотел заполучить в подчинение несколько «богатырей» со стихией молния. И вот тогда-то и пошли полноценные ставки, отмеряемые не деньгами, а услугами. Для этой цели старший Прозоровский и подбил сына убедить Уварова поучаствовать в «марафоне» — любой знающий аристократ мог легко разделить бои на два этапа, так как не принято проводить более трёх поединков в день. Однако Мирослав хотел проверить, так ли силён потенциальный рекрут. Поставив на победу в серии из пяти боёв, он дал команду Добрыне отговорить Уварова от участия в шестом раунде.

И вот сейчас статский советник крутился, как уж на сковородке, стараясь не допустить дуэли с Морозовым. И вроде бы Тимофей с лёгкостью согласился отложить поединок, но в этот момент к ним подошёл обладатель стихии льда и надменным тоном заявил:

— Сударь, надеюсь, вы не проявите трусость, ссылаясь на полученную рану? Прикрываться подобной царапиной, чтобы избежать дуэли, по меньшей мере, неучтиво. Впрочем, чего можно ждать от ублюдка.

— Добрыня Мирославович, а запрет на убийства распространяется на этого дворянина?

Статский советник поперхнулся и, откашлявшись, ответил:

— Тимофей, ты смерти ищешь? Перед тобой сын потомственного боярина, чей род насчитывает восемь веков. Если Апраксины живут в Рязани, то Михаил Николаевич Морозов обитает в столице и занимает важный пост при дворе царя. Он точно не потерпит, если с его наследником что-нибудь случится.

— Тогда понятно, почему его считают одним из фаворитов — просто никто не хочет связываться с папашей отмороженного мальчика. В общем, с ним придётся обращаться нежно, как с ледяной скульптурой, — ехидничал Уваров.

— Ах ты, смерд! За такие слова тебя выпорют на конюшне!

— Зима Михайлович, можно вас на минутку, — обратился Добрыня к Морозову и отвёл парня в сторону. — Давайте я кое-что вам поясню. Дворянин Уваров почти «старец». Он тренируется по особой методике под патронажем тайной канцелярии. Ректор академии наблюдает за его успехами и собирается провести очередное исследование, чтобы выяснить, насколько этот обладатель стихии огня выносливей его внука с атрибутом молния.

— Но он ублюдок.