Глазами тьмы
Шрифт:
Сначала девушка снова хотела возмутиться, но потом подумала и поняла, что бесовка совершенно права. Амулет ведь не обязательно должен быть исправным и рабочим. Можно специально нарушить какую-то деталь, чтобы осталась одна видимость защиты от нечисти. И впредь придется быть осторожнее и помнить: есть вероятность того, что другие одержимые захотят устроить на Тэйру охоту. Конечно же девушка давно оставила мысль о мести за родителей, поняв, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но… вдруг ей повезет? Если она не может руководствоваться чувством ненависти, то имеет полное право просто хорошо исполнять свой служебный долг.
— Так,
«И нормальную одежду купи!» — раздался вопль в голове.
Девушка поморщилась, но принялась послушно прикидывать, хватит ли ей денег. Она прекрасно помнила, что утром собственноручно сожгла одно платье бесовки в камине. Уж лучше купить что-то, чем позволять темной силе кого-то грабить. И хорошо, если в это время хозяев не будет дома!
Не утерпев, Тэйра просмотрела газету прямо на улице. Однако информации оказалось удручающе мало — всего десять строк где-то на последней странице. По официальной версии выходило, что двое жителей города этой ночью стали жертвами… грабителей. Бесовка в душе весело хмыкнула, а девушке стало не по себе. Зачем власти скрывают, что происходит? Люди ведь становятся беспечными, если их время от времени не пугать. Правительство само облегчает одержимым работу! Вроде Тэйре полагалось бы радоваться этому факту, но она огорчилась. Шестьсот шестьдесят шесть жертв казались невероятной цифрой, пугающей и недостижимой. Если уж она так переживает из-за двадцати девяти, днем ей снятся их лица, то что будет еще через десяток лет?! Хотя, возможно, душой завладеет безразличие, сочувствие станет казаться глупостью.
Свернув газету, образница уложила ее в самодельную тряпичную кошелку и двинулась на магическое сияние вывески модной одежды в конце улицы. Тьма в душе мурлыкнула от предстоящего удовольствия, а девушке стало жаль заработанных денег, которые можно было бы потратить на другие нужды.
Кинувшаяся на звук колокольчика над дверью девушка-продавщица сбилась с шага и замерла при виде Тэйры. На ее лице отобразилось недоумение, быстро сменившееся вымученной профессиональной улыбкой. Образница уже привыкла к такой реакции. Не по ней были подобные шикарные магазины. Но, к сожалению, вкус переборчивой темной половины могли удовлетворить только они.
— Чего желаете? — поинтересовалась продавщица.
Тьма желала много всего, но вынуждена была смирить аппетиты, потому что до полуночи главной в их тандеме была Тэйра. Опасность сейчас ей не грозила, так что сущность с ворчанием отступила. Она лишь изредка выражала восторг или недовольство при взгляде на ряды манекенов и вешалок.
Тэйра вышла из магазина только через час, на ходу заталкивая красиво упакованный сверток в свою скромную кошелку. За это время на улице сильно стемнело, хотя свет магических вывесок и редких факелов на стенах позволял нормально передвигаться, не спотыкаясь о неровности мощеного тротуара.
Следующей покупкой стала буханка хлеба в маленькой лавочке на углу. Тэйра успела туда попасть буквально за пятнадцать минут до закрытия.
«Амулет», — тихим, неслышимым для окружающих шепотом напомнила тьма.
А девушка поняла, почему подсознательно тянула время и не торопилась домой, хотя планировала поужинать пораньше. Она просто боялась покупать в дом подобную страшную вещь! Тэйра нашла взглядом ярко оформленную вывеску соответствующей лавочки, но вместо
Вдруг свет витрин торговой улочки заслонила высокая крупная фигура, выскочившая откуда-то сбоку, грубый мужской голос потребовал:
— Снимай кольца!
В этот момент Тэйре полагалось бы испугаться, как всякой нормальной горожанке, но она… обрадовалась, потому что грабитель избавил ее от необходимости решать проблему с амулетом.
— Я не ношу! — бодро отозвалась образница. И даже приподняла и вытянула вперед руки, чтобы продемонстрировать отсутствие колец.
Мужчина на слово не поверил. Под завистливым взглядом щурившейся Тэйры он засветил небольшой магический фонарик, о котором девушка уже давно мечтала, и направил луч на ее пальцы.
— Тогда бусы, цепочки давай! — потребовал грабитель.
— Нету! — отрапортовала образница. Она и не шелохнулась, когда пятно света переместилось куда-то в район шеи и высокого застиранного белого воротничка.
— Бесы! Значит, сережки снимай!
— Сожалею, — вежливо произнесла девушка, охотно демонстрируя мочки. — У меня даже уши не проколоты.
— Шляется тут всякое нищебродие по переулкам! — возмутился грабитель. — Чего тогда сюда приперлась, раз отдавать нечего?! Деньги выкладывай!
Неожиданно почувствовав себя униженной и оскорбленной, Тэйра всхлипнула и молча продемонстрировала самодельный тряпичный кошелек в виде мешочка, на дне которого после покупок завалялось всего три мелких медных монетки — как раз на простейший амулет. Себя, такую бедную и неустроенную, стало жаль. Она ведь не виновата, что, работая по двенадцать — пятнадцать часов, так и не смогла разбогатеть, судьба у нее такая.
— Ну хоть что-то у тебя с собой есть?! — возопил грабитель, презрительно отмахнувшись от мелочовки. Три медные монетки могли бы порадовать разве что беспризорника, вор ценил свои усилия гораздо дороже.
— Хлеба хотите? — скромно, смущаясь, предложила девушка. Ей было неловко, зато темная половина души беззвучно хохотала.
— Нищим предлагай такие подачки! — Мужчина сплюнул и в поисках хоть какой-то наживы лучом света прошелся по телу незадачливой жертвы.
Тэйра спокойно стояла и ждала. Не убьют же ее за бедность!
— Кошелку покажи! — бросил грабитель и протянул руку, вцепившись в тряпичную лямку.
Сущность в душе Тэйры резко оборвала ехидный хохот и разозлилась. За недавно купленное платье она была готова перегрызть грабителю горло, если тот немедленно не оставит в покое ее имущество. Девушка испугалась поднявшейся из глубины души злобы, чем и воспользовалась тьма, чтобы мгновенно перехватить власть.
— Руку убери! — прошипели губы Тэйры, повинуясь навязанной воле. Ладонь с силой сомкнулась вокруг чужого запястья, казавшегося сейчас ужасающе хрупким.
Невезучий вор взвыл от боли и попытался вырвать свою конечность из захвата миниатюрной и слабой с виду горожанки.
— Пусти, нечисть поганая! Полуночи еще нет!
На нечисть сущность почему-то страшно разобиделась, словно правда колола глаза.
— Сам такой! — нелогично заявила она.
— Я-а-а?! — взвыл грабитель от возмущения и от нового приступа боли в выкрученной руке.