Глиф
Шрифт:
Ее начинало «нести» — нормальный отходняк после стресса, когда слова льются рекой, опережая мысли, и говоришь любую ерунду, лишь бы не молчать… Голова по-прежнему кружилась, слегка подташнивало (точно — сотрясение; давно не было, блин!), но, несмотря на все это, Ника испытывала приступ совершенно неуместного веселья.
Радомский-старший в спортивном костюме «Адидас» и белых кроссовках был смешон и нелеп. Его сын, обвешанный цепями и карабинами, был грозен и тоже смешон. Квартира, по которой будто бы слон пробежался, напоминала
Умом Ника понимала, что это всего лишь последствия шока, эйфория — она (опять!) осталась в живых, разминулась с костлявой, и реальных причин для веселья нет — но поделать с собой ничего не могла. Ей отчаянно хотелось хихикать.
— Ты цел? — спросил Радомский сына.
— Угу, — выдавил тот.
— Это хорошо, — Радомский будто не замечая ссадин и синяков на физиономии отпрыска, небрежно отстранил его ладонью (совсем как носильщика в гостинице, почему-то подумалось Нике) и вошел в студию.
— Вот как, — произнес Радомский, глядя на карту Житомира с приклеенными стикерами. — Интересно. Впрочем, так я и думал… — Он перевел взгляд на привязанного Вову, подошел поближе и брезгливо, одним пальцем приподнял его безвольно висящую голову. — Хм. А ведь я его, кажется, знаю… Где-то я его видел.
— Автоквест, — подсказала Ника.
— Ага, точно, — обрадовался Радомский. — Брифинг. В той подвальной кафешке.
Ну и память у него, удивилась Ника. Мельком же видел…
— И зачем он к вам пожаловал? — полюбопытствовал Радомский.
— Это его надо спросить… — пожала плечами Ника.
В студию вернулся Ромчик, принес бутылочку с нашатырем, таблетку анальгина и стакан воды. От нашатыря Ника отказалась (ее пока удерживало на ногах аномальное веселье), анальгин приняла с благодарностью — только вот проглотила с трудом, таблетка встала поперек горла, и опять подкатил горячий липкий комок тошноты. Спокойно, подруга, скомандовала она себе, жадно глотая воду. Держаться, не падать!
— А ты? — поинтересовался Ромчик отца. — Ты зачем к нам пожаловал? И зачем сбежал из ментовки?
— Ты мать проведывал? — спросил тот в ответ, недвусмысленно навязывая сыну привычную модель поведения.
— Проведывал, — ответил Ромчик все еще с вызовом.
— Как она?
— Плохо!
— Понятно, — кивнул Радомский. — А что это у вас за пальба была во дворе? — спросил он у Ники. — Мотоцикл валяется с перебитым бензопроводом, флаг какой-то…
— Сейчас узнаем, — ответила Ника, откупоривая нашатырный спирт и поднося под нос Вове.
Вова дернулся, помотал головой (из рассеченной макушки полетели брызги крови; крови вообще было на удивление много, волосы слиплись в один комок, и Ника даже испугалась, не раскроила ли она Вове череп) и что-то пробулькал носоглоткой.
— Дайте-ка мне, — сказал Радомский, отбирая у Ники нашатырь. —
Вова что-то бессмысленно промычал.
— Не слышит, — сделал вывод Радомский и совершенно неожиданно (Ника аж вздрогнула) отвесил Вове две сильных пощечины.
Вова встрепенулся, насколько позволили ему веревки, и попытался вжать голову в плечи.
— Не… не… на... до… — по слогам выдавил он.
— Тебя как зовут? — участливо поинтересовался Радомский, склонившись к окровавленному лицу жертвы.
— Во… ва… — всхлипнул тот. — Не… бей… те…
— Не буду, — легко согласился Радомский. — Так что вы хотели у него узнать, Вероника? — спросил он.
Да, подумала Ника, а все-таки он лидер. Вожак стаи. И пяти минут не прошло, как он заявился в своем спортивном костюме, а уже взял ситуацию под контроль.
— Что вам тут было надо? — спросил Ромчик, не пожелавший оставаться на вторых ролях. — Зачем вы приходили?
— Ноут, — ответил Вова, шмыгнув носом. — Ноут Белкина. Я должен был отвлекать вас, пока «Мажоры» будут искать ноутбук…
— Зачем? — спросила Ника. — Что там, на ноуте?
— Ключ, — ответил Вова.
— Что-о?! — рыкнул Радомский, моментально утратив самообладание. — Ключ?!!
— Ключ… — кивнул Вова, уронив кровавую соплю из носа.
Радомский схватил пленника за горло:
— Кто? — прошипел он. — Кто послал?!
— Ведьма… — прохрипел Вова. — Пусти… те… больно…
— Полегче, — попросила Ника, и Радомский разжал пальцы.
— Какая ведьма? — очень тихо, почти шепотом спросил он.
— Анжела… — выдохнул Вова.
Ах вот оно что, почти обрадовалась Ника. Наша мадам визионер и медиум никак не угомонится. Мало ей раздавленной машины. Все ей неймется… Но старый враг — это хорошо. Это знакомо и предсказуемо…
— Сука, — выдохнул Радомский тихо, разговаривая сам с собой. — Тварь. Обойти меня вздумала. А я дурак…
— Почему — дурак? — поинтересовалась Ника.
— Потому что проболтался. Про ключ. Я же сегодня с ней говорил. У Илоны. Час назад. И эта мандолина согласилась работать на меня. А сама… Сама решила успеть первой. Вот ведь… Найду — ноги вырву, ведьме этой…
Тут Ника окончательно перестала что-либо понимать. Ладно, Анжела гоняется за мистическим ключом. Но Радомский?
— Погоди, Вова, — сказала она. — Но ты же был с Белкиным в одной команде. «Бегущие кабаны». Так? А теперь вместе с «Мажорами» вламываешься в наш дом…
— Команде… — протянул Вова почти насмешливо. — Это же не автоквест. Это Игра. Тут каждый сам за себя.
— С ума вы посходили с этой Игрой! — в сердцах плюнула Ника.
— Можно подумать, что вы — нет, — угрюмо ответил Вова, кивнув на карту города на стене.