Глина
Шрифт:
– Мистер Моррис… Вижу, вы не жалеете моих денег. – Она взглянула на разбитые окна, многие из которых так и не смогли восстановиться, и остатки двери. – Полагаете, что я заплачу за все это?
Ценное замечание. По крайней мере я выяснил кое-что интересное. Во-первых, ее похитили после того, как Джинин Уэммейкер наняла меня, иначе копия просто не знала бы, кто я такой.
А еще я увидел, что, несмотря на долгое пребывание в растворе ВД-90 и перенесенные физические оскорбления, двойник Джинин сумела сохранить ту высокомерную чувственность, которой ее владелица наделяла каждую копию. Без парика, с синяками на лице, мокрая,
А чего ты ожидал? Почитатели Уэммейкер – больные люди.
Неудивительно, что многие из них покупают дешевые, «левые» копии, изготавливаемые Бетой.
Блейн ответил двойнику так, словно перед ним была настоящая Уэммейкер. Ее присутствие подавляло.
– Естественно, АТС вправе ожидать некоторой компенсации. Для проведения спасательной операции нам пришлось задействовать значительные ресурсы…
– Ни о какой спасательной операции не может быть и речи, – поправила его Джинин-копия. – У меня нет продолжения. Вы же не думаете, что мой оригинал пожелает загрузить в свою память жуткие воспоминания. Речь идет о возвращении украденной собственности, вот и все.
– Бета похищал ваши копии прямо с улицы, используя их в качестве матриц для производства «пиратских» факсимиле.
– Нарушая мое авторское право. А вы положили этому конец. Отлично. За это я и плачу АТС. Чтобы они ловили нарушителей, работающих без лицензии. Что касается вас, мистер Моррис, то ваши услуги будут оценены по достоинству. Только не делайте вид, что совершаете нечто героическое.
Изящное тело задрожало, кожа покрылась сетью тоненьких трещинок, углубляющихся с каждой секундой. Она взглянула на пурпурных «крепышей».
– Ну? Вы собираетесь что-то делать со мной? Или будете ждать, пока я растаю?
Удивительно. Копия знала, что ничто из ее «жизни» не сохранится, ничто не перейдет в очаровательную головку Джинин. Все закончится тем, что ее мозг, ее псевдомозг, будет «просеян» на предмет обнаружения улик против Беты. И тем не менее она демонстрировала завидное самообладание. Самоуверенность. Достоинство и надменность.
Блейн поспешно отправил «крепышей» к месту назначения, и они потащили копию Джинин Уэммейкер мимо полосатых уборщиков, синекожих копов, через площадь, усеянную кусками тел тех, кто всего несколько минут назад принимал участие в ожесточенном сражении. Перехватив взгляд, которым инспектор провожал двойника, я подумал, уж не является ли он одним из поклонников маэстры. Может, и он тайком покупает ее копии?
Но нет, Блейн только фыркнул.
– Дело не стоит затрат. Сколько расходов! Риск! И все потому, что примадонна не сочла нужным приставить телохранителей к своей копии. Ничего бы этого не было, заложи она в них программы самоуничтожения.
Я не стал спорить. Блейн один из тех, кто относится к технологии копирования людей сугубо прагматически. Для него двойники – всего лишь полезные инструменты, не более того. Но я-то понимал, почему Джинин Уэммейкер не желает имплантировать в свои дубли дистанционно активируемые бомбы.
Когда я становлюсь дитто, мне нравится считать себя бессмертным. Так легче пережить серый день.
Полицейские убрали ограждения вовремя, как раз к тому моменту, когда огромные неуклюжие
Бронированная женщина-коп подошла к Блейну с предварительной оценкой ущерба и возможными суммами штрафов. Уэммейкер права – АТС придется платить по счетам, по крайней мере до тех пор, пока мы не поймаем наконец Бету и для него не настанет час расплаты. Когда это случится, Блейну надо уповать лишь на то, что у Беты окажутся достаточно глубокие карманы и что АТС успеет запустить в них руки раньше других.
Инспектор пригласил меня спуститься в подвал, где находилось подпольное предприятие Беты. Но мне это было ни к чему. Несколько часов назад «я» уже побывал там, и моя керамическая шкура изрядно пострадала от тумаков терракотовых бойцов Беты. В любом случае в распоряжении АТС имелась дюжина первоклассных эбеновых аналитиков, которые гораздо лучше экипированы для осмотра места преступления. Снабженные специализированными чувствами, они могли – при везении – отыскать хоть какой-то ключик, дающий возможность установить подлинную личность Беты и его местонахождение.
Как будто от этого будет польза, – думал я, выходя на свежий воздух. – Бета тот еще хитрец. Я охочусь за ним уже несколько лет, и он всегдаускользает.
От полиции, конечно, тоже мало проку. Похищение копий, дитнэппинг и нарушение авторских прав считались гражданскими преступлениями еще со времен Большой Дерегуляции. Уголовное преследование могло грозить Бете только в случае нанесения ущерба реальным людям, а этого он тщательно избегал. Вот почему его поведение прошлым вечером представлялось мне таким странным. Преследовать моего зеленого двойника до Одеон-сквер, метать в него камни с риском попасть в архи… это указывало на нечто близкое к отчаянию.
Выйдя из здания, я окунулся в бурлящую толпу, состоявшую из дитто. Как реальный человек, я имел преимущество в выборе дороги, а потому, не желая нюхать запахи, исходящие от разлагающихся тел, поспешил с места боя. Подумать было о чем.
Прошлым вечером Бета, похоже, был расстроен. Ему случалось захватывать меня и раньше, но никогда допросы не проводились с такой жестокостью.
Обычно он просто убивает меня. Без злобы. Без обиды. По крайней мере насколько мне известно. Так было тогда, когда мне удавалось восстановить память моих двойников.
Причины, заставившие парней Беты мучить моего Зеленого прошлым вечером, привели их к тому, что они утратили бдительность. Вдоволь потешившись, они оставили меня, связанного, в подвале фабрики между двумя автоматическими печами, штамповавшими дешевые копии Уэммейкер с украденного эбенового двойника. Потеряв бдительность, желтокожие не потрудились проверить, есть ли у меня припрятанные инструменты. Удрать из подвала оказалось куда легче, чем проникнуть туда – не слишком ли легко? – хотя вскоре Бета спохватился и бросил своих ребят в погоню.