Глобальное Телевидение

Мидянин Василий

— Хат-шеп-сут, — эхом откликнулись оба ассистента.

— Ась? — произнес звукооператор, снимая наушники.

— Хат-шеп-сут, — ласково сказал ему ведущий.

— Хат-шеп-сут, — согласился звукооператор.

Люди, находившиеся в аппаратной, неподвижно и молча смотрели на телевизионные экраны, с которых на них сочувственно-насмешливо смотрел ведущий. За их спинами через прозрачную звуконепроницаемую перегородку можно было отчетливо разглядеть безлюдные интерьеры залитой светом студии.

В двадцатые годы прошлого века инженер Борис Грабовский разработал принцип передачи изображения на расстояние.

В 1928 году в одной из лабораторий Ташкентского университета, используя такие экзотические электромеханические приспособления,

как зеркальный винт и диск Нипкова, ученые осуществили передачу на расстояние телевизионного сигнала. Поскольку возможности механики весьма ограничены, первоначально экран телевизора был чуть больше почтовой марки. В приемнике имелось специальное окошко, чтобы нажимать пальцем на вращающийся диск Нипкова, добиваясь синхронизации и устойчивого изображения. Первая телевизионная картинка имела четкость в 30 строк и состояла всего из 1200 элементов. Изображение при этом было столь неважным, что не всегда удавалось различить, кто появился на экране — мужчина или женщина: точечная структура картинки была гораздо грубее, чем текстура плохой газетной фотографии.

Новую эру в телевидении открыли электронно-лучевые трубки, в частности кинескоп. Электронное телевидение стартовало в 1936 году в США. Для первой советской системы электронного телевидения, осуществленной в предвоенные годы, был принят стандарт с четкостью картинки в 343 строки (160 000 элементов). Экран телевизора вырос до размеров почтовой открытки, хотя смотреть телепередачу без специальной увеличивающей линзы все равно было затруднительно. А через десять лет возник еще более высокий стандарт — 625 строк (520 000 элементов).

Что произошло потом?

Если объяснять максимально просто, квантование по уровню разбивало возможный диапазон изменения амплитуды телевизионного сигнала на конечное число уровней. При этом если в момент отсчета значение амплитуды попадало в промежуток между уровнями, то оно округлялось до ближайшего из них. Вот в этих-то технических Деталях, как говорили в Средневековье, и был скрыт дьявол. Поскольку в неучтенных промежутках между уровнями амплитуды телевизионного сигнала, в случайных пустотах между огромным количеством переменных токов рождалось и осознавало себя Глобальное Телевидение.

Один из мыслителей прошлого века, критикуя количественную теорию происхождения разума, заявил, что даже если целое поле капусты сложить вместе, получится не коллективный разум, а огромная куча капусты. Однако Глобальное Телевидение все же рождалось в довольно обширном информационном поле, значительно превосходящем капустное, — телевизионный сигнал является самым широкополосным из радиосигналов, передаваемых по линиям связи, и, соответственно, несет самый большой объем технической, невидимой для зрителя информации. Именно это свойство позволило в свое время создать дополнительную функцию телетекста, который вставлялся в пустые, невидимые промежутки между строками экранной развертки, а после соответствующей команды пользователя с пульта дистанционного управления выводился на экран телевизора в связном виде. Таким образом, Глобальное Телевидение формировалось в перенасыщенной информационной среде, в системе, работа которой имела некоторые аналогии с работой человеческого мозга и которая уже в этой связи имела хорошие стартовые позиции для развития собственного интеллекта.

Еще кто-то говорил, что если заставить миллион мартышек бесконечно колотить по клавишам пишущих машинок, то рано или поздно по теории вероятностей набитые ими хаотичные строки сложатся в полное собрание сочинений Шекспира. Однако на то, чтобы однажды это случилось, понадобится такой немыслимый отрезок времени, по сравнению с которым время существования Вселенной — ничто, доля секунды. Впрочем, та же теория вероятностей утверждает, что полное собрание сочинений Шекспира с обширным глоссарием и постраничными историко-литературными примечаниями может выйти у мартышек с

первого раза. Возможность этого невероятно, исчезающе мала, но она есть. Действительно, если некое вероятностное событие может произойти абсолютно в любой момент бесконечности, почему бы игральным костям мироздания один раз не выпасть так, чтобы оно произошло вскоре после того, как будет запущен секундомер, отсчитывающий время эксперимента?..

К концу второго тысячелетия от рождества Христова мировая телевизионная сеть, объединенная с радиосетью и Интернетом, превратилась в огромный сложнейший организм, в котором каждый новый элемент в виде очередного запущенного ТV-сателлита, передвижной телестудии или аппаратно-студийного комплекса становился дополнительным кластером памяти. И люди, в сознание которых самоидентифицировавшееся Глобальное Телевидение при помощи нехитрых визуально-мнемонических приемов внедрило настоятельную потребность в регулярных телепередачах, сами способствовали дальнейшему развитию и совершенствованию нового разума. Разветвленная сеть радиорелейных систем и тончайших оптических проводников-светодиодов обеспечивала потребителям уверенный прием нескольких сотен телевизионных каналов — и вместе с тем повышала быстродействие и сложность нейронной системы Глобального Телевидения. Каждый из выведенных на орбиту спутников-ретрансляторов увеличивал охват территорий, на которых можно было принимать сигнал, — и в то же время служил Глобальному Телевидению новым орудием экспансии. Люди понемногу становились подданными новой всемирной империи — незаметно для себя, незаметно для окружающих, незаметно для государственных структур и спецслужб.

Первые следы деятельности Глобального Телевидения были зафиксированы еще в шестидесятые годы прошлого века. Во время трансляции высадки людей на Луну особо внимательные зрители могли наблюдать черные точки и концентрические круги, на долю секунды возникавшие на экране. Пока эти знаки еще не означали ничего: это была проба силы, попытки глобального телевизионного Разума уяснить, насколько он способен контролировать проходящие через него информационные потоки и вносить в них собственные коррективы. Впрочем, мыслительные процессы, протекавшие в его оптоволоконных нейронных связях, лишь с огромной долей условности можно было уподобить человеческому мышлению, поэтому трудно сказать точно, какие именно цели преследовало Глобальное Телевидение, на раннем этапе своего существования вторгаясь в телевизионный сигнал.

В дальнейшем коллективный разум Глобального Телевидения еще не раз давал о себе знать. Именно с его деятельностью связаны распространенные в семидесятые—восьмидесятые годы невнятные слухи о том, что после окончания всех передач на советском телевидении некоторым счастливчикам, случайно включившим телевизоры глубокой ночью, удавалось увидеть обрывки бессвязных авангардных фильмов ужасов и вращающиеся зеркальные коридоры. Подобные наблюдения были зафиксированы также во многих странах системы Интервидения, однако тайно проведенные КГБ и местными спецслужбами расследования не давали никаких результатов.

В Северной Америке была своя ночная ГТ-программа — загадочный канал «Видеодром», который крайне нерегулярно и лишь на несколько минут появлялся ночью на частотах ведущих государственных телекомпаний после вечернего прекращения вещания и окончательно исчез из эфира только тогда, когда официальные каналы стали работать круглосуточно. «Видеодром» предлагал случайным зрителям ужасные по качеству телевизионной картинки и содержанию порносцены с пытками, убийствами и последующим расчленением трупа. Некоторые сеансы данной пиратской студии удалось зафиксировать на видеопленку, которая в дальнейшем была изъята у владельцев агентами ФБР. При просмотре у многих зрителей «Видеодрома» развивались необратимые изменения в мозговых тканях, которые приводили к тому, что у пострадавших начинались сильнейшие непрекращающиеся галлюцинации.