Глобус 1976
Шрифт:
...Мы стоим на самом священном месте города — у мемориального кладбища погибших в войну героев.
Здесь ни у кого нет вопросов. Здесь все ясно. Память героев свята. Скорбное молчание — ее караул. .. Они
верили в будущее своего Сургута и не ошиблись: земля эта стала знаменитым местом нашей Сибири.
В Сургуте в конце августа уже веет осенью. Вот-вот закурлыкают в небе редкие в мире птицы — бе лые
журавли. Они непременно пролетят тут, потому что гнездятся в верховьях Оби,
они над нашей Сибирью, возьмут немного на запад, к Волге, по-жируют полмесяца под Астраханью и
скроются на зимовку на берегах Южного Каспия.
Нам тоже пора лететь. Самолет берет разгон и взмывает над сургутской тайгой. Гудят винтовые дви-
гатели, будят Сибирь — спящую землю. Но спящая ли она нынче? Нет, эта земля разбужена не жу-
равлиными криками, она разбужена человеком. Самолет разворачивается и ложится на курс к северу.
Смотрю сверху на землю. Там, среди таежных просторов, белеет новыми домами Сургут — маленькая
точка на карте нашей Родины.
Только одна точка.
ПО РОДНОЙ СТРАНЕ
Александр Кондратов
В АГИНСКИХ
СТЕПЯХ
ЗАБАЙКАЛЬЯ
„ПО РЕКАМ
АГЕ И ОМОНУ..."
«В Забайкалье я находил все, что хотел: Кавказ и долину Пела, и Звенигородский уезд, и Дон... Днем
скачешь по Кавказу, ночью по Донской степи, а утром оглянешься от дремоты, глядь — уж Полтавская, и
так всю тысячу верст, — писал восхищенный Антон Павлович Чехов, проезжая этими местами во время
своего путешествия на Сахалин. — Забайкалье великолепно. Это смесь Швейцарии, Дона и Финляндии».
В центральной части Забайкалья раскинулась Агинская степь, где на протяжении веков кочевали со сво-
им скотом ее исконные жители — буряты. Впрочем, «степь» — название условное, ибо степные просторы
Аги то и дело разделяются невысокими сопками, которые на северо-западе переходят в горы. Там
возвышаются величественные, напоминающие кавказские, громады Ал-ханайского горного массива. Вер-
шина его священная гора Алха-най, древний потухший вулкан.
Повсеместно в Are встречаются перелески берез и осин, чащи черемухи, орешника, дикого абрикоса,
покрывающие сопки и заполняющие расщелины и распадки. Слова Антона Павловича Чехова о «смеси
Швейцарии, Дона и Финляндии» как нельзя лучше характеризуют природу Аги: тут есть и степи, и леса, и
холмы, и горы, и живописные озера и реки.
Но в этом прекрасном крае испокон веков, из поколения в поколение буряты жили в нужде, вечных
заботах и тревогах. Вся жизнь скотоводов проходила под открытым
зимнюю стужу, когда мороз достигает пятидесяти градусов, они ютились в легких переносных юртах из
войлока. На земляном полу этих темных, дымных и грязных юрт рождались дети, и уделом большинства
из них были бедность, невежество, тяжкий труд пастуха-арата.
Река Онон.
Предания говорят, что «агинский народ кочевал вначале по реке Ин-годе и впадающим в нее речкам», а
затем «обосновался по рекам Are и Онону», а также «по рекам и ручьям вблизи них». До начала прошлого
века среди агинских бурят не было людей, знавших грамоту русскую ли, тибетскую, старо-
монгольскую (не говоря уже о бурятской, которую создали лишь после Октября). Но вот в Агу про-
никла буддийская религия, ее своеобразная форма — ламаизм (ибо главным в ней считается лама
– монах, которого миряне должны почитать так же, как самого основателя религии Будду, и считать
выше богов!). В степи был воздвигнут величественный храм, или, как называют его буряты, дацан. В
Агинском дацане поселились грамотные монахи, ламы-лекари и ученые-богословы, с которыми не
могли тягаться местные шаманы и шаманки. Храм получал богатые дары; из года в год в нем
становилось все больше монахов и послушников; каждая бурятская семья, как это было в Монголии и
Тибете — двух странах «оплоте ламаизма», стремилась отдать одного из детей в монастырь. И вот
число обитателей Агинского дацана достигло тысячи человек! А неподалеку от него стоял
Цугульский дацан, соперничавший в роскоши и величии с Агинским; кроме этих двух главных
монастырей-храмов на территории Аги располагалось еще шесть маленьких дацанов со своим
штатом лам, монахов и послушников.
Лама, буддийский монах, дает обет жить подаяниями мирян, он не должен работать. Агинским бу-
рятам приходилось кормить несколько тысяч лам. А помимо того, для лампад, в великом множестве
горящих перед статуями, требовались ежедневно тонны сливочного .масла (естественно, что это
масло жертвовали благочестивые миряне). На покупку статуй, икон, книг в Тибете, Монголии,
Непале, Китае требовалось много денег — и деньги эти также жертвовали агинские буряты...
А ведь жизнь простых кочевников и без того была очень тяжелой. Арату из Аги приходилось нести
тройное бремя: бремя ламаистской религии, бремя царской власти и бремя местных богатеев и фео-