Глобус
Шрифт:
– Тая, - выдал я Кадифовичу, чтоб проверить эффективность речи хоть на ком-то живом.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, потому что нечто подобное чувствую и я сам. Мы с тобой потеряли друга! И это, конечно, очень больно и печально. Но, слава Богам, у нас с тобой еще остались мы. И мы можем помочь друг другу пережить боль утраты.
– Ты это чего?!
– покраснел от смущения Дино и даже слегка отодвинулся от меня. Причем, вместе со стулом и разносом, уставленным тарелками. Дело было в столовой огромного промышленного комплекса, и чтоб ответить, мастеру пришлось
– Ты конечно хороший парень, Ури, но, прости, я не из таких!
– Да я тоже, - отмахнулся я.
– Речь репетирую. Нужно же будет как-то утешить жену погибшего друга.
– Фу-у-х, - обрадовался хорват.
– Только зря ты эту муть накрутил. Настоящий мужчина взял бы бабенку за жопку, да и рыкнул бы в ушко чего-нибудь вроде: "Не плачь, подруга! У тебя все еще есть я!"
Зав соседним столиком кто-то выкрикнул "браво" и задорно свистнул.
– Видал!
– обрадовался Дино.
– Цени! Коротко и эффектно!
– Да уж, - поморщился я.
– Была бы какая-нибудь простая баба, яб так и сделал. А с Таей это не пройдет. Она девушка утонченная. Замужем была за всемирной знаменитостью.
– Принцесса!
– понимающе прокомментировал соседний столик.
– А чего?
– подключились мужики с другой стороны.
– Нынче принцесс задницами не оборудуют? Взяться, типо, не за что?
– Хлебалы завалили, специалисты, - зарычал Кадифович. И в один миг поменяв тон, обратился к заинтересовавшемуся разговором старому пилоту.
– А вы что думаете, господин Нянь?
– Холодный рис - это тоже рис, вдова - это тоже женщина, - огладив куцую бородку, выдал, наконец, господин Ю.
– Надеюсь, юноша понял эту древнюю китайскую мудрость, и поступит соответствующим образом.
– Я все понял, - кивнул я под прицелом пары десятков требовательных глаз.
– Кроме одного. Господин Нянь! А что такое "рис"?
– Кстати - да!
– поддержал меня все тот же задорный голос с соседнего столика.
– Или это, типо, пофиг чего? Типо, все чего угодно? Типо, холодный стул - это, типо, тоже стул и все такое?
– Слово, которое ты еще не сказал - твой раб, - вновь принялся умничать имперец. Все конечно сразу поняли, что старик и сам понятия не имеет, что такое этот пресловутый "рис", но стесняется признаться.
– Но стоит это слово высказать, оно станет твоим господином! Подумайте об этом, и впредь держите глупые слова своими рабами!
Потом, после того как важный, с невероятно прямой спиной, Ю ушел, спор вспыхнул с новой силой. И, как говорят, продолжался и в раздевалке после смены, и в ближайшем пабе за кружкой пива. В бар я уже не пошел - хватило ста прежде выданных советов, одна половина которых прямо противоречила другой. Но Дино рассказывал, что уже глубокой ночью, работяги все-таки пришли к согласию. Решили, что умом баб не понять, и что их можно и нужно только любить.
К счастью, никаких слов и не понадобилось. Тая так плотно, в смысле - без пауз и остановок, щебетала, что не дала мне и единого шанса брякнуть какую-нибудь глупость.
Станция
К началу мая госпожа Сумамбетова едва окончательно не выселила меня из уютной квартирки в жилой секции тетушки Милы. Это значит, что я всерьез раздумывал о возможности как-нибудь тихонько собрать вещи, и исчезнуть, раствориться среди сотен тысяч других обитателей Короля. И, сказать по правде, от этого малодушного шага меня удержало только понимание тог обстоятельства, что еще не готов отключить свою нейросеть от станционного информационного пространства. А без этого Тая легко бы обнаружила бы меня, просто создав запрос о текущем расположении объекта поиска.
Уж не знаю, как Саша Тремейн умудрялся уживаться с этой непрерывно говорящей и тратящей деньги на всякую ерунду женщиной. Лично у меня терпения не хватало выслушивать весь поток ничего не значащих слов, который вдова изливала в моем присутствии. Могла начать пересказ очередного галосериала, в процессе перескочить на сетования по поводу химических оттенков привкуса у искусственных ароматизаторов и вкусовых добавок в пищу. И закончить яростными претензиями ко мне по поводу низкой заработной платы. Иногда я чувствовал, что тихонечко схожу с ума, или едва-едва сдерживаюсь от того, чтоб не оторвать эту говорящую голову.
И ведь нельзя сказать, что жизнь стала совершенно невыносимой. Нет, вовсе нет! У меня все еще была работа, куда я ежедневно убегал ни свет ни заря. И на которой мог официально задерживаться, возвращаясь в квартиру ближе к полуночи. Тем более что это, весьма кстати проявившееся, рвение нашло всестороннюю поддержку у руководства корпорации. В цехе стоял малый каботажный грузовичок "Лифэй" имперского производства, у хозяина которого, было масса планов по глубокой модернизации судна и не слишком много времени на их реализацию.
– И ведь что самое печальное, - жаловался я Кадифовичу, одновременно занимаясь демонтажем одного из маневровых двигателей с творения сумрачного китайского гения с темной стороны Луны.
– Я-то помню ее совсем другой. Не такой...
– Побрехушкой, - подсказал Дино, никогда особенным тактом не отличавшийся.
– Вроде того, - вынужден был признать я.
– Она за вечер произносит столько слов, сколько наш господин Нянь, наверное, и за неделю не осилит. И все это ничего не значащее сотрясание воздуха. Знаешь, Дино...
– М-м-мм?
– у мастера давно кончились для меня мудрые житейские советы. Но хоть как-то проявлять участие он еще в себе силы находил.
– Я прежде думал, что такие... женщины бывают только в глупых галосериалах. Ну, знаешь? Тупые блондинки, интересующиеся только тряпками и совсем уже идиотскими сериалами.
– Мой дед любил говаривать, что мол, сказка - ложь, да в ней намек, - чуть ли не весело ввернул-таки хорват. Он всегда радовался, когда удавалось применить прибаутки, доставшиеся по наследству от многочисленной родни. В такие моменты верил, что все детство не зря набивали ему голову всем этим сладкозвучным словесным хламом.