Глотка

Страуб Питер

– Вы испугались?

– Нет. Я знал, она хочет сказать мне, что по-прежнему любит меня и что у меня будет хороший дом. Потом мы переехали жить к дяде с тетей, но я никогда не верил в католичество. Я знал, что нет в буквальном смысле ни рая, ни ада. И граница между живыми и мертвыми оказывается иногда призрачной. Вот на таких теориях я и сделал себе карьеру.

Он вдруг напомнил мне что-то, сказанное Полу Фонтейну Уолтером Драгонеттом.

– С тех пор я все время старался как следует примечать вещи. На все обращать

внимание. Поэтому так ужасно терять память. Это просто невыносимо. И я радуюсь таким моментам как сейчас, когда я хоть немного похож на себя прежнего.

Старик оглядел себя с ног до головы – белая рубашка, черный костюм, носки, туфли. Хмыкнув, он застегнул молнию на брюках. Затем поднялся со стула.

– Надо что-то сделать с бакенбардами. Пойдемте со мной обратно в ванную.

– Что вы делаете, Алан? – спросил я, следуя за ним.

– Готовлюсь к похоронам дочери.

– Но ее похороны завтра.

– Завтра, как говорила Скарлетт, такой же день, как сегодня. – Войдя в ванную, он взял с мраморной полки электробритву.

– Сделаете одолжение?

Я рассмеялся в ответ.

– После всего, что мы прошли вместе, вы еще спрашиваете!

Он включил бритву, надев на нее специальную насадку для бритья щек.

– Побрейте меня под подбородком и на шее. В общем, сбрейте все, что покажется лишним, а потом я справлюсь с остальным в доступных местах.

Он вытянул вперед голову, и я начал сбривать тонкие серебристые волоски. Некоторые из них прилипали к его брюкам и рубашке. Я прошелся два раза по каждой щеке. Когда все было кончено, я отступил на шаг назад, любуясь работой.

Алан посмотрел в зеркало и сказал:

– Налицо следы явного улучшения. – Он поводил еще немного электробритвой. – Сносно. Вполне сносно. Хотя не мешало бы еще подстричься. – Найдя на мраморной полке расческу, он погрузил ее в серебристое облако своих волос. Через несколько секунд «облако», разделенное пробором на две части, аккуратно падало на плечи. Алан кивнул своему отражению и повернулся ко мне. – Ну как?

Он выглядел как нечто среднее между Гербертом фон Карояном и Леонардом Бернстайном.

– Сойдет, – сказал я.

Старик кивнул.

– Галстук, – сказал он.

Мы вернулись в спальню и стали обследовать висящие в гардеробе галстуки.

– А я не буду в нем выглядеть как шофер? – спросил Алан, доставая и передавая мне для осмотра черный шелковый галстук.

Я покачал головой.

Алан поднял воротничок рубашки и завязал галстук так же легко, как незадолго до этого туфли. Затем он застегнул верхнюю пуговицу и поправил узел. Снял с вешалки и протянул мне пиджак от костюма.

– Иногда возникают проблемы с рукавами.

Я подержал пиджак, пока он засовывал руки в рукава.

– Кстати, – сказал Алан, стряхивая волосок с брюк. – Вы звонили в цветочный магазин?

Я кивнул.

– Почему

вы заказали два венка?

– Увидите, – он достал из тумбочки возле кровати связку ключей, расческу, черную перьевую ручку и разложил все это по карманам.

– Как вы думаете, смогу я выйти на улицу и не потеряться?

– Абсолютно в этом уверен.

– Может быть, я поставлю эксперимент после того, как объявится Джон. Знаете, он ведь в общем-то хороший парень. Если бы я застрял в Аркхэме так, как он, я бы тоже был несчастлив.

– Но ведь вы провели в Аркхэме всю жизнь.

– Я не был к нему привязан. – Я вышел вслед за Аланом из спальни. – Джон всегда был моим ассистентом. Мы работали вместе над некоторыми книгами, но он ничего не сделал самостоятельно. Он хороший преподаватель, но я не уверен, что его станут держать в Аркхэме после моего ухода. Только не говорите ему об этом. Я все пытаюсь найти способ довести это до сведения Джона, не задев его.

Мы стали спускаться по лестнице. На середине Алан обернулся и посмотрел на меня в упор.

– Я буду хорошо держаться на похоронах Эйприл, – пообещал он. – Постараюсь оставаться вменяемым. – Протянув руку, он коснулся моей груди. – А я ведь кое-что знаю о вас.

Я чуть не отшатнулся от неожиданности.

– С вами что-то происходило, когда я рассказывал о своей бабушке. Вы подумали о чем-то – вы увидели что-то. И не удивились, что я видел призрак своей бабушки, потому что... – он все сильнее вдавливал палец мне в грудь. – Потому что вы тоже видели чей-то призрак.

Кивнув мне, он продолжил спускаться по лестнице.

– Я всегда считал, что не надо пропускать интересные вещи. Знаете, что я говорил своим студентам? Я говорил, что существует другой мир, и это наш мир.

Мы спустились вниз и стали ждать Джона, который так и не появился. Мне удалось убедить Алана рассовать лежавшие на столе деньги по карманам пиджака. Оставив его в гостиной, я вернулся на кухню, положил в карман револьвер Брукнера и вышел из дома.

Вернувшись на Эли-плейс, я положил револьвер на журнальный столик и поднялся наверх к своей рукописи. Джон оставил на столе записку, в которой сообщалось, что с ним все в порядке, но он слишком устал, чтобы идти к Алану, и поэтому сразу ложится спать.

Часть шестая

Ральф и Марджори Рэнсом

1

В начале второго я припарковал «понтиак» Джона у дома на Виктория-террас. Человек на газонокосилке размером с трактор умело объезжал огромные дубы, а подросток с садовыми ножницами подстригал изгородь вдоль дорожки, ведущей к улице. На подстриженной части лужайки стояли в ряд высокие черные мешки. Сощурившись от яркого света, Джон покачал головой и в буквальном смысле слова заскрипел зубами.