Глубь
Шрифт:
Коридор и дальше был пустынен, лишь стены и потолок начали обрастать красным мхом, видимым мною ранее. Казалось, что здесь давно никого не было, но я прекрасно помнил, какая стая мчалась за нами.
– Тогда идем в обход. Найди, пожалуйста, помещение, в котором мы смогли бы остановиться, а то я уже начинаю переживать за пассажиров, – благодаря отдельным экранам, что я выделил под детей, заметил, что пацана уже начала бить мелкая дрожь. Смею предположить, что это был хреновый признак. Девочка же по-прежнему была неподвижна, лишь датчики брони убеждали меня,
На очередной развилке повернул налево, уходя с коротких маршрутов. Нет, будь я один, все же рискнул бы прорваться с боем, уповая на возможности костюма, но сейчас шансы на спасение у детей были только при условии, что мы не будем спешить.
На карте призывно мелькали четыре точки, которыми Алин обозначила помещения, где мы бы могли остановиться на время.
Идя по пустым заброшенным коридорам я до боли в глазах всматривался в радар, боясь обнаружить хоть какое-то движение, но тот, к счастью, был пуст. Казалось, что жизнь покинула эту часть станции, и я, словно тот самый призрак, брожу громыхая вместо цепей броней.
Задумавшись, почти пропустил перекресток, ведущий к помещению, которое первым отметила Алин. Свернув к нему, увидел, что дверь там была выломана изнутри. Ощущение опасности кольнуло затылок, совсем как в тот раз, когда мы сбежали от радусов, словно та комната переместилась сюда.
– Алин, что-то не хочу туда идти, – сказал я девушке, замедляя ход.
– Ты что-то почувствовал? – мгновенно среагировала она.
Вместо слов, я пнул кучу хлама по направлению к проему. Часть мусора не пролетела и метра, упав на пол, но пару металлических обломков, уже подлетавших к проходу, перехватили темные сгустки, вырвавшиеся из помещения. Металл бесшумно исчез, словно растворился без остатка.
По полу из помещения заструилась тень, медленно расползаясь в стороны. Она постепенно заполняла собой пространство коридора, заглушая все источники света. Черная клякса выбрасывала свои споры, цепляясь за стены и пол, с ужасающей скоростью перетекая вслед за мной.
Всё это я наблюдал уже на дополнительном экране «заднего вида», припустив от очередной непонятной хрени по заново построенному Алиной маршруту. Дабы не искушать судьбу, поднажал, надеясь, что детишки переживут этот забег без существенных травм.
Следуя указаниям девушки, бежал вперед и периодически поворачивал то направо, то налево, стремясь увеличить расстояние между нами и кляксой. Я настолько сконцентрировался на управлении и слежением за картой с маршрутом, что, казалось, сросся с броней, мне порой чудилось, что я даже ощущаю, когда на что-то наступаю. Это так захватило меня, что сначала даже не обратил внимания, на то, что говорит мне Алин:
– Вик, все, оторвались. Остановись. Вик, остановись! – наконец-то, слова пробились ко мне.
– Всё, я с вами. Я в порядке, – остановился, переводя дыхание. Несмотря на то, что костюм компенсировал почти все физические усилия, с непривычки мне было тяжеловато. Зафиксировав манипуляторы брони, я подал команду и, освободив
– Так, что это сейчас было? – спросил я девушку.
– Не знаю, в этом мире чего только ни водится, – проекция девушки появилась возле девочки, зависнув в воздухе и пристально разглядывая ее.
– Я не про кляксу. И так понятно, что бестиарий тут впечатляющий, – мотнул я головой. – Меня другое интересует, почему я чувствовал через костюм. Едва-едва, конечно же, но все же почему?
– Уровень синхронизации опять подскочил. Довольно неплохой результат, но не самый выдающийся.
– Надеюсь, боли я чувствовать не буду от попаданий? – озвучил я свои опасения.
– Нет, для этого надо, чтобы синхронизация превысила восемьдесят процентов, но тогда это будет не самой большой твоей проблемой, – пожала она плечами, перелетая к мальчишке. – Приблизившись к ста процентам, произойдет слияние с искусственным интеллектом, и тут будет два пути. В первом варианте твое сознание останется в кристаллах памяти, и ты просуществуешь еще лет пять, все будет зависеть от типа кристаллов. Во втором случае ты просто станешь «овощем».
– Отличненько, что тут еще сказать, – вернув руки обратно, я направился к следующей отметке, которая находилась совсем близко от того места, где мы остановились.
Коридор становился все шире, и по нему уже могли спокойно разъехаться пара грузовиков. По сравнению с владениями радусов, тут было значительно чище и светлее. Стены были покрыты замысловатыми рисунками, которые были едва видны под многочисленными царапинами и выбоинами. Казалось, что кто-то специально прошелся по стенам, методично стирая все следы росписи.
Заметив чудом уцелевший кусок рисунка, я, заинтересовавшись, подошел к нему поближе. На осколке, общими штрихами, был изображен обычный человек, протягивающий на вытянутых руках белоснежный шарик, кому-то, чье изображение было сколото неизвестными вандалами.
– Вик, пошли скорее. Детям совсем плохо, – позвала меня Алин.
Чертыхнувшись на себя за свою неторопливость, сделал пару снимков и побежал в указанную сторону. Тоннель, по которому мы двигались, пересекал еще один, точно такой же, образуя кольцо кругового движения. Судя по всему, это когда-то было оживленной трассой, по которой в разные стороны передвигались неведомые существа.
Алин кружила вокруг меня, попеременно подлетая то к мальчишке, то к его сестре. С каждым облетом, ее лицо выражало все большую озабоченность, да я и сам видел по показаниям датчиков, что дети уже награни.
Наконец, почти перейдя кольцо, я увидел дверь, ведущую в какое-то небольшое служебное помещение, как показывала карта. Подойдя поближе, увидел, что дверь была чуть сдвинута в сторону, и из-под нее струится неяркий свет.
– Ну, капли этой черной тут не должно быть, по крайней мере, у входа, – подбодрил себя, аккуратно положив детишек на пол. Лезть в незнакомое место с ними на руках было бы глупо.