Глубокий рейд
Шрифт:
– А что случилось-то?
– Да Савицкий говорит, что похоронки теперь мне писать. Говорит, подсотенный распорядился это дело взводным передать, – отвечает урядник своему заместителю.
А тот бросает окурок и смотрит на своего товарища и качает головой: нет, нет.
– Чего ты? – спрашивает Саблин.
– Даже ничего мне не говори про это!
– Что? – спросил Аким, поначалу не поняв, о чём говорит товарищ, но когда понял – уточнил: – Это почему?
– Я ничего писать не буду, я с Варежко на одной улице живу, я его Надежду знаю, детей его…
«Но кто-то должен это сделать, кто-то из казаков должен сказать или хотя бы написать близким погибших хоть какие-то слова».
И, признаться, Саблин думал, что Саша ему поможет в этом. Ну а кто ещё должен в таком деле помогать?.. Но, как выяснилось…
«Сашка ещё та рыба стеклянная!».
– А я тебя и не просил, – чуть раздражённо говорит урядник. Его раздражение можно понять… Впрочем… Каштенков всегда был таким: как какая-то неприятная работа, так он сразу отползает. Ну или пытается это сделать…
– Ну вот и хорошо, – заканчивает этот неприятный разговор Каштенков. – Подсотенный приказал похоронки писать взводным, вот как стану взводным, так и буду писать.
***
– Ты по утраченному снаряжению всё переписал? – спросил Аким у своего зама.
– Вот, – Сашка показал целую кипу небольших листков, достав её из сумки, – всё записал, Куницкий сказал, что ничего нового не получим, пока всё ломаное не сдадим и не принесём квитанции. Квитанции! – повторил Каштенков важно. – Это серьёзно, это тебе не в китайцев стрелять. А вот с квитанциями мы уже с полкового склада всё получать будем, у него нет столько запчастей от бронекостюмов.
Вахмистр Куницкий знал, что говорил. И Саблин тогда произнёс:
– Ну раз всё, то надо в полк ехать.
– Может, поедим сначала?
– Может, в полку поедим?
– Слушай, не люблю я там есть, – морщится Каштенков, – там сутолока вечная, народу прорва, у кондиционеров не сесть, и порции маленькие дают.
– Ну, это уж неправда твоя, – не соглашается насчёт порций Саблин. Сутолока – да, у кондиционеров вечно все места заняты – тоже верно. Казаки там могут под кондиционером чаи часами гонять, но порции в полковой кухне ничем не хуже, чем на кухне их четвёртой «сотни».
– Да я тебе говорю! – оживился Каштенков. – Не только я замечал, что у них там порции меньше. Гарасимов тоже. Это, кстати, он мне сказал, а я уже с его слов стал приглядываться. Пригляделся – и вправду меньше.
С ним лучше не спорить, Аким давно это понял, Саня всегда найдёт несколько доводов и ещё пару свидетелей вспомнит. Так что спорить с ним он не собирался. Но ему и не пришлось, у штабной палатки их встретил подсотенный Черкас.
– О, Саблин, Каштенков! Здорово, казаки!
– Здравия желаю, господин подсотенный, – нескладно отвечали урядник и зам.
– Так, – он разглядывает их с явной претензией, – вы вчера машину забрали и угнали её в полк.
– Ну да, там утраченное снаряжение. – отвечал ему Аким.
– И что, почему не списали утраченное? Долго вы мне ещё транспорт будете мариновать?
– Так вот уже едем! – заверил командира Каштенков. И показал ему все подготовленные бумаги. – Вот только закончил оформлять. Сами же понимаете, сколько тут писанины…
– Кстати, насчёт писанины… Аким, рапорт написал? – интересуется подсотенный.
– Так точно.
– Ну вези, не тяни. Там ждут его.
– Есть, – отвечает урядник, а сам думает: «А откуда он знает, что рапорт ждут. Неужели из полка справлялись уже?».
***
Штаб Второго полка расположен у подземных источников. Палатки стоят рядом с насосами, качающими воду. Тут воды хоть залейся. Помывочные работают круглосуточно, и вода отличная. У большой штабной палатки их вахмистр Волошин и высадил, а сам поехал грузиться водой и провиантом. Саблин и Каштенков разделились, урядник пошёл искать есаула Маленкова, а Каштенков –грузовик с разбитым снаряжением. И договорились встретиться в полковой столовой, пообедать там, а потом и помыться как следует.
Вот только Маленкова Акиму искать не пришлось, тот встретил его у канцелярии, почти у входа в большую палатку.
– Урядник!
– Здравия желаю, господин есаул.
– Рапорт привезли?
– Так точно, – Саблин полез под пыльник и вытащил бумаги. – Вот.
– Следуйте за мной, – приказал есаул, взяв бумаги, и сам пошёл в совещательную часть палатки, где на длинном столе были разложены карты.
– Садитесь, – приказал Маленков, указав на самый конец длинной лавки у стола; сам, сдвинув часть карт, сел с другой стороны, напротив. Развернул бумаги и, разбирая не очень-то хороший почерк урядника, начал читать, а потом поднял голову и спросил:
– А почему печатать не стали?
– Я… Много слов… Долго печатаю, – ответил ему Саблин. – Мне на бумаге сподручнее…
– Сподручнее? – понимает есаул. – Угу… Ну а заместитель ваш чего не помог?
Тут Аким совсем не по уставу махнул рукой: это бесполезно. И есаул снова начал читать. А к ним подошли ещё два офицера; одного из них, сотника Тихонова, Саблин знал плохо, этот офицер был не из его станицы, и по службе с ним урядник никак не пересекался, а вот второй был ему знаком хорошо. То был сотник Короткович, бывший командир сотни, в которой он служил. И есаул стал с ними вместе читать его рапорт, а через некоторое время Короткович и спрашивает:
– Так вы на КП оказались один?
– Так точно, спал у себя.
– Не по уставу, – продолжает сотник. – Где был дежурный во время начала боя? Кто это был?
– Это был младший урядник Каштенков, – говорит Аким. – Когда начался обстрел, ему сообщили, что накрыли шестой пост, он попытался связаться с постом РЭБ, выяснить, работают ли станции, но ему не ответили, и он меня будить не стал… Сам пошёл проверить, что с РЭБ. А там уже тоже были попадания, произошло пробитие перекрытий, разрушение генератора и возгорание, он с операторами РЭБ стал тушить огонь, и после очередного попадания в пост их там завалило.