Глубоководье

Авлинсон Ричард

«Лучше, чтобы это была вершина», — раздался голос Адона. «Я уже совсем выбился из сил».

«Возможно, завеса дала бы тебе покой, который ты ищешь», — отозвался Келемвор, махнув рукой в сторону черной пелены, которая все еще покрывала ущелье.

Адон остановился и посмотрел вниз, словно обдумывая слова воина. Наконец, он произнес, — «Не искушай меня».

Келемвор усмехнулся и сделал еще один шаг. Его нога нашла твердую точку опоры и тут же в грудь ударил резкий порыв ветра, едва не сбивший его. Воин поднял глаза от земли и обнаружил,

что стоит на гребне. Впереди горная цепь начинала спускаться, а это значит, что он наконец добрался до вершины.

Тропа спускалась вниз по другой стороне седловины к остроконечной гряде, которая тянулась вперед на пятнадцать миль, словно переплет какой-то огромной книги, пока наконец не утыкалась в небольшую цепь остроконечных вершин. На вершине гряды тропа разделялась. Более утоптанная дорога вела влево, к небольшой долинке с ярко-зеленой травой, в конечном итоге исчезая в густо заросшем ущелье, уходившем к западу в направлении отдаленного луга.

Правая тропа спускалась по правому склону гряды, минуя побережье небольшого горного озерца. Там тропа шла вдоль границы голубовато-лиловой воды, доходила до устья вытекающей реки и следовала за ней в уединенную теснину на северо-западе.

Осмотрев окрестности, Келемвор обернулся и махнул рукой Адону. Больше ноша воина уже не казалась ему столь тяжелой и он ощутил такой прилив сил и бодрости духа, словно вновь выпил лучшего эля Лорда Деверелла.

«Это вершина!» — крикнул он.

Адон посмотрел вверх и пожав плечами, приложил руку к уху. Келемвор не мог перекричать ветер, поэтому он сложил из ладоней арку, указав на другую сторону перевала, и затем вознес руки в знак победы.

Адон тотчас воспрянул духом, словно и не было позади многих миль изнурительного пути, затем начал тянуть пони за поводья, пытаясь подогнать его. Келемвор хотел посигналить и Миднайт, но она была так далеко, что он боялся лишь расстроить ее еще больше.

Несколько минут спустя, Адон, отчаянно карабкаясь на четвереньках, наконец добрался до вершины.

«Неужели добрались?» — еле слышно произнес жрец. Ветер был столь силен, что он даже не мог поднять голову, чтобы осмотреть окрестности.

«Глянь сам», — посоветовал Келемвор.

Едва отдышавшись, Адон встал и устремил взгляд вниз на раскинувшееся озеро. Это зрелище придало ему сил, как и Келемвору. «Наконец! Теперь будем только спускаться!»

Оглянувшись назад на Миднайт, Келемвор спросил, — «Как она?»

Адон обернулся, ощутив как на его плечи словно навалилась невыносимая тяжесть. «Она все еще скорбит по Проныре».

Келемвор впихнул поводья своего пони Адону и начал спускаться вниз по тропе. Жрец поспешил схватить его за плечо. «Нет».

«Но она устала, ей нужно помочь!» — запротивился Келемвор, оборачиваясь лицом к жрецу. «А у меня все еще достаточно сил, чтобы донести ее».

«Она не нуждается в помощи», — ответил Адон. Два часа назад он уже предлагал ей взять поводья ее пони, но в ответ чародейка

лишь пригрозила, что если он от нее не отстанет, то она превратит его в ворону.

Келемвор бросил взгляд на медленно приближающуюся фигурку Миднайт. «Пришло время поговорить».

«Давно пора!» — воскликнул Адон, довольный тем, что воин наконец смог побороть свое упрямство. «Только пусть она закончит подъем, сейчас не самый подходящий момент, чтобы вести откровенную беседу и намекать, что ей не по силам одной бороться с подобной ношей».

Келемвор, однако, уступать не желал. «Еще пять минут назад я был готов отдать свой меч любому, кто донес бы меня до вершины. Думаю, она истолкует все верно».

Жрец покачал головой. «Поверь мне. Подъем дал тебе время подумать. Несмотря на дрожь в ногах, шум в ушах и туман в голове, подъем помогает думать».

Воин нахмурился. Ему он не дал ничего, кроме сильнейшей головной боли. «Ты думаешь?»

«Да», — настоял Адон, отпуская плечо воина. «Пока я карабкался вверх по склону в моей голове роилось множество мыслей и вот к чему я пришел: Миднайт спасла Сайрика, затем Сайрик убил Проныру. Если бы ты был на ее месте, разве не чувствовал за собой вины?»

«Разумеется, чувствовал», — быстро ответил Келемвор. «А я ведь говорил ей…» Он осекся на полуслове, вспомнив ожесточенный спор, который последовал за смертью Проныры.

«Вот именно!» — воскликнул Адон. «Помнишь ее слова?»

«Но это ничего не значит», — пытаясь защититься ответил Келемвор. «Она сказала, что Проныра погиб из-за нас, что Сайрик пришел лишь поговорить, а мы напали на него». Воин нахмурился. «Ты хочешь сказать, что она была права?»

Лицо Адона приняло серьезное выражение. «Первыми напали мы».

«Нет», — запротестовал Келемвор, всплеснув руками. «Я никогда не убивал без серьезной на то причины… никогда, до того как…» Фразу он так и не закончил.

«До того как Бэйн избавил тебя от проклятия?» — закончил за него Адон. «Ты боишься, что избавившись от своего проклятья, ты сам остался прежним».

Келемвор отвел взгляд.

«У каждого из нас есть сложившееся самомнение», — ответил Адон, чувствуя что сейчас как раз был тот момент, когда он наконец мог открыться воину. «Что касается меня, то я сам не раз задумывался — а верно ли я поступил, отвернувшись от Сан?»

«Человек должен следовать зову своего сердца», — произнес воин, по дружески стиснув плечо жреца. «И иного выбора не остается». Мысли Келемвора вернулись к словам Миднайт, обвинившей их в нападении на их бывшего друга. «Может такое быть, что мы ошиблись насчет Сайрика?»

Адон пожал плечами. «Миднайт похоже в этом уверена».

Келемвор простонал.

Но жрец тут же быстро добавил, — «Но я уверен, что правы мы. Люди Сайрика окружили наш лагерь, так что вряд ли он приходил, чтобы просто поговорить. Нет ничего предосудительного в том, чтобы напасть первым, если твоя цель представляет для тебя угрозу».