Глубже
Шрифт:
Это место соорудил прапрадед Сары в том же году, когда забрал свою семью под землю ради новой жизни в Колонии. Превосходный каменщик, он использовал все свое умение, чтобы спрятать комнату внутри осыпающегося, полуразрушенного моста на редко используемой фунтовой дороге, специально выбрав место, находившееся в километрах от любого селения. Ни один из родителей Сары не смог ответить, ради чего он это делал. Но каким бы ни было ее первоначальное предназначение, комната была одним из немногих мест, где беглянка и вправду чувствовала себя в безопасности. Сара верила, что тут
Осмотревшись, Сара подошла к узкому каменному выступу на стене напротив входа. На нем стояли два заржавевших железных предмета, напоминавших подсвечники, накрытые сверху чехлами из толстой кожи.
— Да будет свет, — тихо произнесла Сара и одновременно стянула оба чехла, под которыми оказалась пара люминесцентных шаров, удерживаемых на ржавых подобиях подсвечников, облупившимися красными железными когтями.
Стеклянные сферы были не больше персика, но лучи зловещего зеленого света вырвались из них с такой силой, что Саре пришлось прикрыть рукой глаза. Казалось, их энергия копилась и копилась под кожаными чехлами и теперь они радовались обретенной свободе. Сара провела кончиками пальцев по одному из шаров, ощутив его ледяной холод и слегка вздрогнув, словно это прикосновение на секунду перенесло ее в скрытый город, где эти шары были сделаны.
В боль и страдания, которые ей пришлось вынести под таким же точно светом.
Сара снова стала шарить на полке, ища что-то в толстом слое пыли.
Наконец она нащупала маленький полиэтиленовый пакет. Сара улыбнулась, схватила его и стряхнула пыль. Пакет был завязан узлом, который она быстро развязала холодными пальцами. Вынув аккуратно сложенный листок бумаги, Сара поднесла его к носу, чтобы понюхать. Бумага пахла сыростью и грибами. Ясно было, что записка пролежала тут несколько месяцев.
Сара ругала себя, что не появилась тут раньше. Ведь только здесь ее могла ждать весточка из прошлой жизни. Но Сара редко позволяла себе заглядывать сюда чаще, чем раз в полгода, поскольку проверка «мертвого почтового ящика» таила массу опасностей для всех: и для нее, и для «почтальона». Всегда существовал риск, пусть и небольшой, что за курьером могли проследить. Ни в чем нельзя было быть уверенной. Враг был терпелив и расчетлив в высшей степени и никогда не прекратит попытки поймать ее и убить. Саре нужно было обыграть врагов на их собственном поле.
Сара взглянула на часы. Она всегда добиралась до моста и уходила от него разными путями, но сегодня у нее оставалось очень мало времени на обратный путь: она могла опоздать на автобус.
Ей уже надо было уходить, но желание узнать о том, что происходит с ее семьей, было чересчур велико. Этот листок бумаги оставался для нее единственной связью с матерью, братом и двумя сыновьями — последняя, жизненно важная ниточка.
Она должна была узнать, что там написано. Сара вновь понюхала листок.
В этот раз что-то заставляло Сару отказаться от тщательно продуманных мер безопасности, которым она неотступно следовала всякий раз, когда
Словно бы бумага обладала особым, настораживающим запахом, который был сильнее смешанных ароматов гнили и плесени, заполнявших сырую комнату. Запах был острый и неприятный — зловоние дурных новостей. Раньше предчувствия Сару не обманывали, и она не собиралась игнорировать их сейчас.
Все больше и больше пугаясь, она крутила послание в руках, стараясь подавить желание его прочесть. Затем, раздосадованная собственной слабостью, Сара открыла письмо. Стоя у каменного выступа, она стала рассматривать его под зеленоватым светом светосфер.
Сара нахмурилась. Первый сюрприз: письмо было написано не ее братом. Почерк был ей незнаком. Ей всегдаписал Тэм. Предчувствие ее не обмануло — Сара сразу поняла, что что-то произошло. Она посмотрела, кем письмо подписано.
— Джо Уэйтс, — произнесла Сара.
Ей все больше становилось не по себе. Это неправильно: Джо иногда служил курьером, но письмо должно было быть от Тэма.
В волнении закусив губу, Сара начала читать, быстро пробежав взглядом первые строки.
— О, боже милосердный! — воскликнула она, качая головой.
Она еще раз прочитала первую страницу письма, не в состоянии принять то, о чем там говорилось, повторяя про себя, что она наверняка что-то поняла не так, что вышла какая-то ошибка. Но все было ясно как день: короткие слова, простые формулировки не оставляли места сомнению. И у Сары не было никаких причин не верить тому, о чем говорило послание: только на эти сообщения она и полагалась в своей беспокойной, постоянно менявшейся жизни. Они побуждали ее не сдаваться.
— Нет, только не Тэм… только не Тэм! — простонала она.
Сара оперлась о каменный выступ, навалившись на нее всей тяжестью, словно у нее подкосились ноги.
Глубоко вздохнув, дрожа всем телом, она заставила себя перевернуть письмо и прочесть написанное на другой стороне, качая головой и бормоча:
— Нет, нет, нет, нет… этого не может быть…
Как будто ужасных новостей на первой странице было недостаточно! Того, что таилось на обороте, Сара уже просто не смогла выдержать. Раскачиваясь и обхватив себя руками, она подняла голову и уставилась в потолок невидящим взглядом.
Внезапно Сара почувствовала, что ей надо бежать. В невероятной спешке она вылетела наружу и вслепую, спотыкаясь, понеслась вдоль ручья. Вокруг быстро сгущалась темнота, продолжал моросить нескончаемый дождь. Не зная и не думая о том, куда идет, Сара скользила, чуть не падая, по мокрой траве.
Она не успела уйти далеко, как вдруг споткнулась и с громким всплеском съехала в ручей, оказавшись по пояс в воде. Горе ее было так велико, что она не почувствовала ледяного холода.
Сара сделала то, чего не делала с того самого дня, как сбежала в Верхоземье, оставив в Колонии маленького сына и мужа. Она заплакала: сначала скатилась лишь пара слезинок, а потом по щекам потекли потоки слез, они словно прорвали плотину.