Глюконавты
Шрифт:
— Кто? — испуганно переспросил Вадик.
Поморщившись, Муха неопределённо махнул рукой:
— Ну, в общем, сам всё увидишь.
Сделав круглые глаза, Вадик заглянул в гостиную, затем, судорожно сглотнув, перевёл взгляд на друга.
Муха важно кивнул:
— Да-да, именно! Это он Василий по кличке Карданный Вал, тот самый панк, что гитару хотел мою купить… этот… как бишь его… ибанез… Но ты не бойся, я его на всякий случай крепко связал, а деньги конфисковал.
В гостиной на протёртом паркетном полу лежал… или нет,
Это нечто дёргалось и непрестанно что-то зловеще мычало.
— Ну а кляп ты ему, зачем в пасть вставил, — спросил Вадик, кое-как справившись с подступившим вновь страхом. — Кусался, наверное?
— Да нет, — как-то смущённо ответил Муха. — Матом крыл, да ещё таким, что даже я покраснел. Обещал мне устроить незабываемый грайндкор вечер сексуальных приключений в компании с бензопилой фирмы Хюндай!
Вадик осторожно обошёл злобное чудовище стороной и опустился в продавленное кресло. Со стенных плакатов на него угрюмо взирали любимые идолы — Брюс Дикинсон, Джеймс Хэтфилд и Оззи Осборн. Идолы выглядели очень недовольными. Осборн так вообще даже держал в зубах невинно убиенную летучую мышь и, судя по всему, перед актом преступного каннибализма тоскливо выл на высоко висящую в небе на красочном постере полную луну.
— Ну и что нам с ним делать?
— Ума не приложу, — ответил Муха, почёсывая темя. — Может в зоопарк сдать за деньги? Чувствую, пора нам из города рвать когти.
— А это нам поможет? — с тоскою в голосе спросил Вадик.
— А чёрт его знает, — махнул рукой Муха. — Но в городе нам оставаться до утра точно нельзя.
— Это ещё почему? — не понял Вадик, который уже порядком устал от постоянной беготни от всяких там монстров.
— А ты выгляни на улицу, дятел! — посоветовал Муха. — Давай, давай, смелее.
Вадик резко встал и, переступив через дёргающегося на полу панка Василия по прозвищу Карданный Вал, подошёл к окну.
— ЁПТА! — непроизвольно вырвалось у него. — Вот это так глюк!
Напротив, вместо блочного дома с вечно закрытым на ремонт гастрономом на первом этаже, высился зловещий готический замок с остроконечными башнями и забранными ржавыми решетками мрачными окнами. Над воротами замка имелась даже поясняющая надпись — Эльсинор.
— Кристоф Виллибальд Глюк хороший композитор, — хрипло прошептал Муха. — Но ты лучше не гони на него. «Ифигению» вот написал. А всё что ты видишь за моим окном это не глюк, это новая наша с тобой самая что ни на есть настоящая реальность.
— То есть как? — Вадик резко обернулся. — Разве всё это не действие твоего нового СУПЕРширева?
— Точно не знаю, — пожал плечами Муха, — но они, — он указал рукой на замок и монстра на полу — вполне реальны. Их можно потрогать, с ними можно поговорить или заняться сексом.
От мысли, что можно заняться сексом с Василием по прозвищу Карданный Вал, Вадик весь аж содрогнулся.
— Это явно
— Но что? — испуганно спросил Вадик. — Если ты что-то знаешь, говори прямо сейчас.
Но Муха лишь грустно указал глазами на полку с потрёпанными корешками зачитанных до дыр книг.
Вадик проследил за его взглядом:
— Ну и что с того, причём здесь эта сортирная макулатура?
— Это не макулатура, чучело ты огородное — обиделся Муха. — Это великая фантастика.
— Читаешь всякую чушь, — фыркнул Вадик, снова возвращаясь к их давнему диалектическому спору.
Муха тут же насупился:
— И вовсе это не чушь. «Ночной Засор», «Бздюна», «Мечтают ли андроиды об электробритвах», «451 градус по барабану» — признанные мировые шедевры.
— Нет, ну вот какого чёрта ты мне здесь всё это сейчас втираешь? — внезапно вспылил Вадик. — Причём тут эта твоя фантастика?
— А притом! — зло бросил Муха. — Что мы, похоже, ширнулись и попали в какой-то долбанный параллельный мир из прочитанных мною романов.
— Чего? — не понял Вадик. — Я вижу, ты совсем от всех этих наркотических приходов серьёзно так съехал.
— Я ещё раз повторяю, это не глюки.
— А вот мы сейчас и посмотрим, — закричал Вадик и выбежал из квартиры.
Муха сокрушённо покачал головой и, пнув ногой мычащего на полу Василия, неспешно подошёл к окну.
Вадик, словно ошпаренный, выскочил из подъезда через пару минут и, перейдя пустую в это позднее время проезжую часть, подбежал к запертым воротам готического замка. Потрогал кованые створки, поковырял зачем-то пальцем замочную скважину и что-то зло прокричав, принялся колотить в них кулаками.
Через минуту ворота с тяжёлым скрипом открылись, и из-за них вышел огромный стражник в железной кирасе и ярким плюмажем на конусовидном блестящем шлеме. Вадик что-то с чувством сказал ему, после чего стражник, невозмутимо огрел ночного дебошира древком копья по голове и с чувством выполненного долга вернулся обратно в замок.
Ворота с лязгом захлопнулись.
Муха с некоторым сожалением поглядел на распластавшееся на асфальте тело горемычного друга, а затем пошёл на кухню за льдом для холодного компресса.
— Ну, теперь ты убедился, что никакие это не глюки? — спросил Муха, собирая старый камуфлированный походный рюкзак.
Вадик снова сидел в продавленном кресле, прикладывая к шишке кулёк со льдом.
— Ты прав, кореш, из города нужно линять, — наконец согласился он. — Бери только самое необходимое. Может утром весь этот бред прекратиться. С криком первых петухов.
— Как в старой сказке, ага, конечно, — невесело усмехнулся Муха. — Хотя лично я всегда мечтал попасть в мир какой-нибудь песни «Короля и Шута». Светлая память Горшку. А ты не думал что утром всё станет только хуже?