Гнев Севера
Шрифт:
— И как? — повторил я.
— Что как?
— Много норманнов изловил?
— Так не выходили они на берег, — неуверенно проговорил тан.
— А мне сказали, что выходили! — Я уставился на тана в упор. — И не только выходили, но сожгли деревню и ограбили церковь!
Тан хмуро глядел в стол. В королевское предписание.
Отчасти я его понимал. Согласно ордеру он должен был сразу по обнаружении нурманов немедленно известить своего олдермена и удерживать пиратов до прибытия подкрепления собственными силами. Я эти силы видел. Три десятка рекрутов в кожаных жилетах, с топорами, копьями и тесаками-саксами. Вернее, сиксами, как их тут называли.
Так что тан наверняка прыгал от радости, когда викинги из-за тумана не заметили его городка и прошли южнее.
Но есть нюанс. Это был не боевой драккар. Это был норегский кнорр, который просто заплутал в суровом Северном море. Причем не пиратский, а со всеми нужными торговыми разрешениями. Кнорр пристал к берегу, чтобы честно пополнить запасы…
И обнаружил, что на берегу его никто не встречает. Потому что, увидав полосатый парус, двигавшийся к удобной бухте как раз у вышеупомянутого Пятихолмья, тан сдрейфил и закрылся в своей мини-крепости.
Простые северные парни по дымам обнаружили рыбацкое село и сначала решили поступить как честные купцы. Потому-то я и узнал о грамотах, которые когда-то выдали им короли Осберт и Эдмунд. Священник деревенской церкви сумел их прочитать и, наверное, порадовался, что эти норманны хорошие. Возможно, он слишком явственно выразил радость, потому что нореги внезапно передумали и перестали быть хорошими. А поскольку особо грабить ни в деревеньке, ни в церкви было нечего, нореги восполнили недобор живым товаром, забрав с собой три десятка свободных английских граждан обоего пола в возрасте от 15 до 25 лет.
Всю эту информацию я получил от священника-грамотея, которого нореги не тронули. И даже на пытали, потому что с первого взгляда понятно — нищая церковка.
Понятно было и мне, что, выполняй тан свои танские обязанности как следует, нореги не рискнули бы разбойничать.
По справедливости, мне следовало тана казнить. Полномочия позволяли. Но смысл? Укрепление обороноспособности нортумбрийской береговой линии мне побоку. Наоборот, я запомнил это место как перспективное для внезапной высадки. Удобная бухта, трусливый тан, дорога близко.
Потому после продолжительного молчания я встал, хлопнул тана по спине и задал провокационный вопрос:
— Что теперь, тан Кедмин?
Тан глянул на меня снизу и прочел в моих ласковых глазах, что худшего можно избежать.
Я окунул палец в кружку с элем и нарисовал на столешнице число «50».
Тан поспешно закивал. 50 серебряных монет — ничтожная плата за его жизнь.
А мне они пригодятся. Более того, часть я раздам своим бойцам. Чтобы у них не возникло желания на меня настучать.
Мы проинспектировали уже километров двести, постепенно забираясь все дальше на север. Обычно служба велась как подобает. Не без злоупотреблений, конечно, но подобные Кедмину встречались редко. И на мысленной карте, которую я составлял, такие места отмечались мысленной же галочкой.
За время пути мы с сопровождающими более-менее притерлись. Ко мне даже начали обращаться не просто по имени, а «лорд Николас». Ирлашкой же не называли даже между собой.
Завоевать авторитет оказалось нетрудно. Несколько рассказов о том, кем я был у франков, соответствующее
Священники бывают разные. Нельзя сказать, что большинство из них — праведники. Но истинно верующих — большинство. Среди мирян, кстати, пропорция примерно такая же. Все здешние христиане грешат, но искренне надеются, что Господь простит им нарушения заповедей. Однако меж смиренно кающихся грешников периодически попадаются особи, полагающие, что выбритая на макушке тонзура и периодически произносимое «аbsolvo te» [14] дают им право на особенное отношение с высшими силами. Отец Бернар, кстати, считал, что все обстоит как раз наоборот. Чем ближе в Богу, тем строже канон. И обосновывал это весьма убедительно, со ссылками на Писание и высказывания христианских авторитетов.
14
«Absolvo te» — — «Отпускаю тебе». Классическая латинская формула отпущения грехов.
Однако когда моего солдата Хейла прихватили за пропаганду языческой бесовщины, у меня не было никакой возможности призвать отца Бернара в Нортумбрию для философского диспута. Поэтому я поступил просто: взял и вызвал обвинителя на священный поединок.
Нельзя сказать, что старина Хейл был праведной овечкой. Здоровенный молодой головорез с довольно скромными умственными способностями. До уровня «альтернативно одаренного» не дотягивал, но в воинский формат «слабоумие и отвага» вполне укладывался. А еще он был красавчик. И та еще кобелина. И никакого принуждения. Как правило принуждали именно Хейла. И он с удовольствием принуждался.
Так вот, пока я общался с местным таном, Хейл отправился перековать лошадку. Это крестьянские лошади отлично обходятся без металлической обувки, а вот военной коняшке без них никак.
Местный кузнец заменил пару подков, взяв за работу по стандартной таксе, после чего предложил красавцу-гвардейцу выпить холодненького эля из погреба и поделиться новостями из столицы.
И как-то так вышло, что закончилось распитие не за столом, а на соседнем лужке. И не с кузнецом, а с его дочуркой. И событие сие наблюдал местный священнослужитель. Который к кузнецу и его дочери давно присматривался на предмет антихристианского поведения. И не без оснований. Кузнец же. Пережитки язычества так и прут. И на дочку кузнец тоже целую коллекцию оберегов нацепил. Этакое непотребство! И надо ж тому случиться, что доченька кузнецова от избытка чувств одну висюльку простаку Хейлу подарила. А висюлька эта — один в один молот Тора.
С с ними, родимыми, дочкой и висюлькой то есть, моего парня и повязали блюстители нравов из местной «полиции». Причем со спущенными штанами, поскольку молодец решил пойти по второму кругу. Или по третьему… Не важно.
Важнее, что беседа с таном у нас и без того как-то не сложилась. Не сошлись взглядами на воинскую службу и цены на продовольствие. Я его в итоге дожал, но разозлил изрядно. А тут такой повод подгадить.
Когда я увидел своего человека разоруженным, связанным и окруженным местными вояками, моя первая мысль была: порублю гадов!