Гнев Севера
Шрифт:
— Рискнем, — решил я.
Ивар поручил нам показать зубки королю Уэссекса. Но с нашим невеликим отрядом я даже на полста километров вверх по Темзе подниматься не хочу, не говоря уже о глубоких рейдах по суше.
Так что этот остров — идеальное решение.
— Нобиль, могу я задать вопрос?
— Разумеется, мой друг.
Если отец Бернар заговорил на латыни, значит, что-то важное.
— Зачем ты это делаешь?
— Что именно?
— Вот это, — отец Бернар показал на сбившихся в кучку святых отцов, с бессильной
— Полагаешь, что им, — кивок на святош, очень похожих сейчас на стаю побитых жизнью ворон, — больше подходит пить из серебряных чаш, чем нам?
— Я не об этом, — отмахнулся бывший шевалье. — Зачем ты — с ними?
Теперь я понял, что он имеет в виду.
— Я должен Ивару.
— Помню о твоем долге языческому риксу. — Отец Бернар сделал пару шагов, оказавшись совсем рядом. Черт, не люблю говорить с людьми, задирая голову. Но отойти — показать слабость.
— Ты тоже ему должен, — напомнил я. — Это его люди вытащили тебя из клетки в Оденсе.
— Я должен только Богу. — Отец Бернар почувствовал мое желание отодвинуться и сделал шаг назад. — И ты тоже. Бог привел к тебе Ивара.
— В таком случае почему бы не сказать, что Бог привел к Ивару меня?
— Вот об этом я и спрашиваю, — удовлетворенно произнес отец Бернар. — Какой бог привел тебя к риксу Ивару?
— Разве Бог не один? — парировал я.
— Бог един [22] , — уточнил отец Бернар. — Но принял ли ты Его, я не знаю.
Я пожал плечами:
22
Здесь нет игры слов. Они говорят не по-русски, а на латыни.
— Когда я предложил меня крестить, ты отказался.
— Тогда мне показалось, что ты… — тут он замялся.
— …Уже крещен? — подсказал я.
Отец Бернар удивленно посмотрел на меня:
— Как ты узнал?
— Догадался.
— И что же?
— Не знаю, — я вновь пожал плечами. — Если и так, то я этого не помню. Бури говорит: у меня особый дар оттуда, — я показал на небо.
— Бури мудр.
Неожиданно.
Я бросил взгляд на пристань. Погрузка заканчивалась. Пора убираться отсюда.
— Не юли! — потребовал я. — Говори прямо.
— Ивар — это не твое, — отец Бернар сжал в кулаке висевший на груди крест. — Уходи от него, как только сможешь.
— Даже если он предложит мне стать его здешним вассалом? — осведомился я. — Если я стану графом, сделаю тебя аббатом. Хочешь?
Отец Бернар засмеялся:
— Если бы я хотел стать аббатом, я бы им уже был. Я тот, кто я есть. А вот кто ты, нобиль?
Я тоже засмеялся. «Я и сам толком не знаю». Вот это был бы честный ответ. Так же как и то, что английским эрлом я становиться не собирался.
— Сейчас меня зовут ярл Ульф Хвити, — сказал я на языке викингов. — А что будет дальше… Поглядим, куда меня заведет мой Бог.
— Ducunt volentem fata, nolentem trahunt [23] , —
Угу. Попала собака в колесо, пищи, да беги.
Только я пищать не буду. Пусть враги мои пищат.
— Гримар! — крикнул я. — Этого храбреца, — я указал на настоятеля, — мы берем с собой. Остальных ворон раздеть и привязать к деревьям.
— О! — обрадовался Короткая Шея. — Ярл согласен немного повеселиться!
23
Желающего судьба ведет, нежелающего тащит.
— Не я. И не ты. Они, — я показал на толпу перепуганных монастырских рабов.
— Ты жесток! — ухмыльнулся Гримар. — Я бы, пожалуй, задержался немного. Поглядел, как тощие мышки кушают жирных крыс.
— Обойдешься! — отрезал я. — Мы сделали дело, и мы уходим.
— Они не посмеют, — сказал отец Бернар. — Отвяжут монахов, как только мы отчалим. Это не мужчины, это сервы.
Он оказался прав. Касательно сервов. Но насчет судьбы монахов он все-таки ошибся. Не учел, что у сервов есть жены. И что женщины куда мстительнее мужчин.
Дамы даже нашего отбытия дожидаться не стали. Я их понимал. Нелегка участь простого английского землепашца. Но жизнь женщин в «милосердном» христианском Средневековье — ужас ужасный. Потому и не выйдет из меня английского графа. Не впишусь я в это «высокоморальное» общество.
— Твоя доля, конунг! — Я кивнул, и хирдманы грохнули наземь сундучок.
Я торжественно откинул крышку. Посуда. Не самая дорогая из той, что мы взяли, но достойная. Серебряная и вся — внушительных объемов. Так экономнее. Один большой кубок весит вдвое меньше, чем три — аналогичного объема.
Кивок Ивара, и сундучок уволокли.
— Лундевик. Вы дошли до него? — спросил Бьёрн.
— Я не Тор, чтобы в одиночку разгонять войска йотунов, — усмехнулся я. — Даже с сотней-другой хирдманов за спиной. И вообще: если я, ярл, буду делать работу конунгов, зачем тогда нужны конунги?
— Он не Тор, он точно из детей Локи, — сказал Хвитсерк Рагнарсон.
— Я тоже так думал, — сказал Ивар. — Но сам видишь: он чернявый, а не рыжий.
— Черный, которого зовут Белым. Это очень похоже на Локи. Да и что стоит поменять цвет волос тому, кто может превратиться в кобылу!
— Эй! — возмутился я. — Я не умею превращаться в кобылу! Я даже в жеребца превращаться не умею… Хотя иногда был бы не прочь.
Братья заухмылялись. Да, теперь у меня есть право шутить с сыновьями Рагнара. Правда, осторожно. И когда с нами нет Сигурда. Змееглазый любит только собственные шутки, да защитят меня скандинавские боги от его юмора.
Но сейчас Сигурд приводит к покорности какое-то графство на юго-востоке Восточной Англии, а его братья пьют английский эль в тронном зале королевского дворца, а где в это время находится сам король Восточной Англии Эдмунд, я понятия не имею. Но он точно жив. Мы же — «друзья».