Гнилое яблоко
Шрифт:
Что примечательно, он носил белый парик и круглые толстые очки.
Незнакомец нахмурился, забавно сморщив нос, развернулся на сто восемьдесят и убежал по тропинке вниз по улице.
«Какая прелесть», – саркастично подумал Леон, поглаживая Франца по голове. Лицо этого парня казалось ему смутно знакомым, словно они виделись совсем недавно.
И на пути домой его осенило.
Они ходили в один университет.
***
Ничто
Леон был одним из таких людей. Не сказать, что он опаздывал часто, но бывали случаи, когда он, залежавшись в своей приятной и тёплой постели, полностью игнорировал будильник. Этот день тоже не стал исключением: после долгого времени, проведённого за чертежами очередного агрегата, который Леон собирался собрать за следующие полгода, он лёг спать слишком поздно. И проспал. Пришлось ехать на следующем автобусе, но опоздать на первую пару.
Когда Леон Аустер переехал вместе с семьёй из Англии в Россию, не зная языка, никто из взрослых не верил, что он сможет приспособиться в совершенно иной обстановке так быстро. Но Леон не просто мальчик, он – вундеркинд. Он не только смог доказать всем, что приспособится в новом месте, но ещё и закончил школу экстерном, поступив в институт в пятнадцать лет, набрав очень высокие баллы на проходных экзаменах. Гордость учителей и родителей, и объект обжигающих сплетен учеников, которые не очень любили подобных «зазнаек».
Леон шёл по коридору и про себя бурно ругался на водителя автобуса, который тоже был в плохом расположении духа и резко отвечал всем, кто только попадётся под руку. На не очень адекватных пожилых женщин, которые устроили разбирательства на пустом месте, лишь бы только поспорить с «лезущей, куда не просят» молодёжью, а так же на кондукторшу, которая…
Мысли юноши остались без концовки, когда он услышал знакомый голос из-за угла. Леон остановился перед поворотом, поправил книги в руках и выглянул из-за стены. Да, слух его не подвёл, там действительно стоял он.
Совсем недавно в универ перевёлся новый ученик. Ярико Овин – так звали юношу, на вид одногодку Леона. Он перевёлся на третий курс биологического факультета (в середине второго семестра, что было очень странным), и сразу привлёк к себе внимание необычной внешностью. Альбинизм, коим Ярико болел, и длинные волосы, привлекали к себе очень много внимания женского пола, в особенности несмышлёных первокурсниц. Многим этот юноша казался приятным, красивым. За двухнедельное пребывание в универе он успел расположить к себе многих студентов и несколько раз отказать девушкам в свиданиях. Но, не смотря набезупречную репутацию, Леон со стороны замечал много странностей, которые буквально по пятам следовали за Овиным. Ярико часто был дёрганным, всё время оглядывался по сторонам, а вечером, – так посчастливилось, что живут они на соседних улицах, – он уходил в направлении леса. Куда и зачем оставалось загадкой.
– Опять за ним наблюдаешь?
Леон едва не подпрыгнул
Камилла, одна из тех немногочисленных девушек, с которой Леон хоть как-то общался. Камилла училась на лингвистическом факультете, хотя уже давно подумывала уйти оттуда. Любовь к чтению и английскому языку, лёгкая картавость, попытки рисовать людей – вот всё, что Леон знал о Камилле. Они не были близкими друзьями, но тесно общались в стенах универа, как хорошие знакомые.
– Ты знаешь, что преследование – это плохая идея? – повторила Камилла, поправив лямку сумки.
– Я ни за кем не слежу.
– Да? А что же ты сейчас делаешь?
– Слушай, я знаю, что делаю, – безнадёжно выдохнул Аустер, понимая, что спорить с ней бесполезно. – Этот Ярико очень странный. Он всё время оборачивается, будто за ним кто-то следит, а взгляд у него бегающий, бешеный…
– Ты уже сам скоро будешь параноиком, если не перестанешь следить за людьми, – резонно заметила Камилла. – Лучше скажи, когда ты последний раз высыпался? По твоим мешкам можно изучать переходы синих и фиолетовых оттенков.
Не смотря на то, что они не были близкими друзьями, иногда Камилла брала на себя роль заботливой мамочки и следила за состоянием Леона. Бывало, что в силу занятости чертежами или конструкциями по учёбе, он забывал поесть, или не высыпался, из-за чего становился раздражительным и вялым. Это никогда не уходило от взора девушки, и Камилла старалась всячески поучать неряшливого и неорганизованного Лео.
– Отдохни на обеденном перерыве. Если ты опять забыл дома контейнер с едой, я поделюсь своим, – Камилла раскрыла сумку и порылась в ней, чтобы убедиться, что она тоже не забыла контейнер с обедом. Как в прошлый раз. – Кстати, помнишь, ты говорил, что можешь помочь мне с английским в случае чего? Не мог бы ты во время обеда проверить мой доклад?
Леон раздражённо фыркнул.
– Ты меня не слушаешь! Я же говорю, он слишком странный! В нём всё абсолютно странное! А некоторые детали особенно не сходятся и…
Аустер моментально заткнулся, когда рядом прошёл объект их бурного обсуждения. Ярико быстрым шагом пролетел мимо студентов, его глаза стреляли то в одну сторону, то в другую. Он остановился возле проёма на лестницу, поправил толстые круглые очки и направился вниз.
– Могу поклясться, что у него засветился браслет, – настороженно сказал Леон. – Честное слово засветился.
– Это уже похоже на помешательство, – Камилла взяла парня за руку и потащила к кабинету, где вот-вот должна начаться пара.
Время обеда подползло медленно и незаметно. Некоторые студенты убегали из аудитории так быстро, что спринтеры соревнований по бегу позавидовали бы такой скорости, другие неспешно собирали вещи и лениво, сонно выкатывались в коридор, подобно вылезшим из спячки енотам, двигались в столовую в поисках еды. Леон не очень любил, обедать в шумной столовой, где толпился весь универ, пытаясь первыми ухватить дефицитную выпечку буфета, или побыстрее забрать порцию пресного супа. Погода и климат их области в начале тёплого апреля располагала, и Камилла и Леон решили обедать на улице, во внутреннем дворике между корпусами университета.