Шрифт:
5.08.2023
“Симулякр” (черновик)
Наш путь ведёт в места, где нет места для счастья; наш путь, как долгие объятия, залит слезами, и лишь теплота наших, истерзанных телами, тел на время от смерти спасёт, но достигнут предел – любовь нас убьёт.
Пытка счастьем не для нас: старость выделяется из вас. вы задушили даже нерождённых, из чрева изгоняя доброе дитя, вы наплодили злобой ослеплённых, на слёзы, непременно, не смотря.
Я не знаю границ счастья своего, и я не вижу счастья у других, но глас отчаяния твоего, не разразится громом
Достигнут предел – любовь нас убьёт; Покидая плен тел, наши веки открылись, наш взор онемел – реки душ наших слились; никто нас не спасёт, никто нас не найдёт: наш путь ведёт в места, где нет для счастья места.
В одиноких, сгоревших лесах, и в туманных и тёмных степях, сгустки крови и гноя, пыль истлевших костей, сие пространство заполняя, творят неизбежных гостей, минутным счастьем разбавляя, моря фрустрации и горести своей.
Мы, разочаровались в смерти, мы, разочаровались в жизни; самоубийство, как облик мести, самоубийца – образ слабости. Не преодолеть нам своей участи – созидания греховности.
Истинность любовной лирики я ставлю под сомнение… Осознающего себя мяса сонм – безликие эмпирики, чьё слово – смерти восхваление.
Забудьте обычай – освободите волю, вновь рабской логики случился рецидив; но я, к сожалению, себе не позволю, убогий преступить императив: я беспричинно люблю…
Куда же обратить стиха мотив? Ты слышишь голос мой, но ты самолюбив, и ты нетерпелив, как всякий Червь – ангел земной.
Воспеть делирий заклеймённый патологически обманутым лжецам не по силам даже чтимым мертвецам, но я, замертво будучи влюблённый в тебя, серафим самоспасённый, не отпущу тебя к святым слепцам и от жестокой проповеди счастья тебя уберегу; их речи, покорных зверской морали, слова их тебя изувечат – научат молиться падали; они ненависть свою увековечат: проникни мимолётно в их очаг в нём каждый враг себе, и каждый врагу – враг.
Наш путь ведёт в места, где нет места для счастья: наш путь, как долгие объятия, залит слезами. И лишь теплота наших, истерзанных телами, тел, на время от смерти спасёт, но достигнут предел – любовь нас убьёт.
Пытка счастьем не для нас: старость выделяется из вас. вы задушили даже нерождённых, из чрева изгоняя доброе дитя, вы наплодили злобой ослеплённых, на слёзы, непременно, не смотря.
Я не знаю границ счастья своего, и я не вижу счастья у других, но глас отчаяния твоего, не разразится громом в них. Мне не заменит ничего прикосновенье губ твоих… Мне не заменит ничего прикосновенье рук твоих… И не заменит ничего мне шёпот слов твоих.
3.08.2023
…
У животных – лица, у людишек – морды. Каменная улица – пристанище свободы: железная больница, немые пешеходы.
Всех ежедневно лечат, всех ежедневно учат, но я больной и глупый: меня все искалечат снова и опять; меня ходить научат, и я пойду смотреть как правильно болеть.
Всех ежедневно лечат, всех ежедневно учат. Мальчик собрал автомат – он искренне рад, народ рад. А я хожу обратно и назад: я прогулял обряд. Меня
Я буду обнажён, я буду, как Святой, я буду восхвалён; я встану стеной, я встану крестом, я стану солдатом.
Настоящий солдат, Я, отрёкся от Святости и стал мучиться от блаженной злости, от звериной грусти, от сакральной глупости, от собственной трусости , от мёртвой своей гордости и нежности, дразнящей свиней.
Всех ежедневно лечат, всех ежедневно учат, я умер: в моём случае медицина бессильна. Знание тривиально. Смерть стабильна.
Меня не смогли вылечить: я невыносимо жив. Меня не смогли научить: я не выпонил норматив. В пристанище свободы все умны и здоровы, все провожают вагоны, все улыбаются: всё получается. Загоны закрыты. Вскрыты вены, сонные артерии перерезаны, вырваны глаза, языки, зубы; уши оторваны, лоскуты кожи сняты; конечности отрезаны, дети отняты, тела сожжены.
Все люди горды, и забыли беды. все люди добры и забыли слёзы, все люди мудры и забыли грёзы, все люди бодры, и забыли сны, все люди юны… никто не дожил. Синие губы, холодные лбы. Каждый забыл. Каждый заснул.
1.08.2023
«Грех»
Как жить, и что такое жизнь? Не говорите, не печальте слух. Когда же отцветёт моя к вам неприязнь… Я собираю в баночку бескрылых мух.
Я наблюдаю за движением, лишённых крыльев, ангелов моих. Я восхищаюсь ихним псевдоразмножением, и удручаюсь их весёлым самопожиранием.
Я наслаждаюсь красотой их лиц, но как проникнуть в душу, в глубину пустых глазниц…? Слёз их блеск градом обрушу, и Грех злобного смеха разрушу. Лишь бы взгляд коснулся глаз. Лишь бы печаль проснулась в нас, и слово не было лишь словом.
Я наслаждаюсь красотой его лица, растленного, невинного глупца. Но предрассветной Тьме не суждено достичь конца, как не суждено постичь мне всю ложь прекрасного лжеца и орто-когнитивную балладу мудреца: он умер на войне, вовне – в борьбе с самим собой, и похоронил Себя в себе.
Со мной наедине, в кромешной темноте, лишённый искренности, ленивый стук больных сердец.
Вашей выдуманной жизни конец, для меня – межвременной Рассвет. Я буду вечно ждать Восход, глядя открытыми руками на Закат – кровоточащий Небосвод.
Культ смерти совершает ритуал – хронический рефлекс-инстинкт. Погибли все, кого я знал. Методом познания реальности субъект избрал трансцендентный аффект. Но аддиктивная иллюзия любви примордиально удобряет бесплодие земли.
27.07.2023
«Yksinaisyys» (черновик)
Заключён в самообман самозабвеньем ребёнок. Не порождённый обречён.
Когда-то был стар, молод стал. Всепрощающий ребёнок нежеланный и не прощённый.
Мёртвая личность внутри, Живая самость в ней. Я или Ты, посмотри, на светлую тень дней, моих потерянных дней… Моя Любовь чище искренней.
Я посмотрю на зверей, и на убитых детей, и в лица… Людей, их нет. Мой ласковый бред создал грозный порыв – на небе возникает сплошной нарыв.
Им жить абцесс мешает: мой гной течёт в их венах. И взгляд мой застревает в их бесконечных стенах.