Гобелен
Шрифт:
Идя назад, она прошла мимо столика, за которым сидели студенты, изучавшие латынь. Мадлен скосила глаза в их сторону, но так, чтобы казалось, будто она смотрит в одно из окон на дальней стене, и заметила повернутые в ее сторону головы. Она позволила себе мимолетно улыбнуться, хотя понимала, что их внимание скорее не комплимент, а неизбежность. Женская фигура притягивает мужчин так же, как собак — запах кролика.
Вернувшись в маленький неопрятный офис, где размещался штаб изучения истории Средних веков, она обнаружила, что Филиппа до сих пор нет, а до следующей лекции остался почти час — случаются ведь в жизни маленькие радости! Впрочем, ей
Питер являлся главной причиной ее плохого настроения, и она решила — уже в который раз — перестать ждать от него чего-либо, кроме гадостей. Это всего лишь цена, которую приходилось платить за любовь. Когда Мадлен попросила его жениться на ней, Питер, к счастью, не слишком серьезно отнесся к ее словам, а потому она сделала вид, что пошутила. Ей потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что от сильных чувств первых дней осталась только дружба, и, хотя теперь она понимала это разумом, сердце иногда отказывалось мириться с действительностью. Она знала, что никогда не перестанет любить Питера, но его профессиональный выбор делал невозможными никакие другие отношения, кроме дружбы. Просто у него была иная миссия.
На столе зазвонил телефон, выведя ее из задумчивости. На мгновение Мадлен охватила паника — неужели она забыла про лекцию? Не раз случалось так, что администрация звонила ей, чтобы сообщить — студенты спрашивают, продолжает ли она вести занятия в их группе.
— Мадлен, это Джуди.
Ее опасения подтвердились — звонила одна из секретарей университета.
— О, господи, неужели я снова перепутала расписание?
Джуди негромко рассмеялась.
— Нет, расслабься. Нам позвонила Джоан Дэвидсон из Кентербери, попросила тебя и сказала, что это срочно, но ты же знаешь, мы должны сначала спросить тебя, а потом соединять.
— Да, спасибо, Джуди. Кажется, это подруга моей матери. Пожалуйста, соедини.
Роза вошла в тот самый момент, когда Мадлен пыталась одновременно выключить компьютер и застегнуть пуговицы на пальто.
— Я забыла попросить тебя покормить котов в… Мэдди, что случилось?
— Мне позвонили. Мама… мне нужно в Кентербери.
Компьютер моргнул и выключился. Мадлен выпрямилась и сделала глубокий вдох, затем продолжила:
— Маму увезли в больницу. Только что звонила ее подруга. Мне нужно лететь.
— Я отвезу тебя домой.
Мадлен не стала спорить. Она молча уселась на диван с телефоном в руках, чтобы позвонить в бюро путешествий.
— Как это — на сегодня нет рейсов? Нет, завтра утром будет поздно!
Она едва не плакала. В пепельнице дымилась сигарета, но она держала в руке другую, которую собиралась закурить. Роза мягко забрала незажженную сигарету и протянула ту, что лежала в пепельнице.
Мадлен швырнула трубку.
— Я звоню в агентство авиаперевозок.
Роза открыла рот, собираясь что-то сказать, затем закрыла его и подошла к окну.
Когда Мадлен расплакалась во время разговора с представителем авиалиний, Роза подошла к телефону и проговорила медовым голосом:
— Извините, моя подруга немного расстроена, мы вам перезвоним.
Она повесила трубку и повернулась к Мадлен.
— Каждые два часа из Кале отходит паром. Хочешь, я поеду с тобой? —
Мадлен сделала глубокий вдох, икнула и вытерла глаза рукавом джемпера.
— Не нужно быть такой хорошей, мне от этого только хуже. Ты и так из-за меня пропустила свидание.
— Не обижай меня. Сейчас я предпочитаю быть здесь, ты ведь от отчаяния ничего не соображаешь!
Роза не поняла, всхлипнула Мадлен или рассмеялась.
— Я вполне могу поехать одна, правда.
Роза прищурилась и посмотрела на нее оценивающе.
— Да? Ладно. Только обещай мне, что не будешь зря волноваться, хорошо?
— Ясное дело, не буду. Никогда еще не чувствовала себя лучше, — сухо ответила Мадлен.
Когда Роза ушла, она встала у окна и выглянула на улицу. Ее подруга села в сверкающий красный «рено» и умчалась. Мадлен очень надеялась, что волноваться действительно не стоит. А потом представила себе Лидию на больничной кровати в сотнях миль отсюда, тяжело вздохнула и выпустила струйку дыма, которая запуталась в мягких муслиновых занавесках цвета лаванды. Она купила их пять лет назад на распродаже, когда перебралась в квартиру в Кане. Найти подходящую к ним мебель оказалось непосильной задачей, но Мадлен не собиралась менять занавески, потому что благодаря им комнату окутывало успокаивающее аметистовое сияние. Из-за ее помешательства на этом цвете в комнате несколько месяцев вообще не было никакой мебели. В конце концов ей удалось найти уютную софу с велюровой обивкой оттенка тутовых ягод, а чуть позже — вязаный шерстяной ковер цвета индиго и темных роз, который закрыл широкие гладкие деревянные доски пола. Комната получилась просторной, и ей это очень нравилось.
Мадлен остановила взгляд на разбросанной одежде и наполовину собранной сумке, стоящей посреди комнаты. Следовало взять себя в руки и приниматься за дело.
На транспортной развязке, ведущей с автострады в сторону Кале, оказалось полно машин. «Пежо» целых десять минут простоял на второй передаче, и Мадлен снова начала отчаянно нервничать.
Джоан Дэвидсон, подруга Лидии, разговаривала с ней по телефону спокойно и вежливо и, прежде чем сказать о причине звонка, назвала свое имя. Она заверила Мадлен, что состояние Лидии не критическое — на этот счет у докторов нет ни малейших сомнений. Но они попросили ее немедленно связаться с родными Лидии. Джоан сказала, что так полагается. Мадлен не особенно разбиралась в подобных вещах, но если состояние ее матери не критическое, откуда тогда возникло слово «немедленно»? В Кале над серо-зеленым океаном висели темные тучи, а на горизонте, похоже, бушевал шторм. Настроение Мадлен стало еще хуже.
Выстояв очередь на парковку, Мадлен выбралась из машины, и холодный соленый ветер тут же растрепал ее волосы, бросив несколько прядей в лицо. Мадлен потянулась и потерла запястья, которые болели от того, что она изо всех сил сжимала руль. Мадлен прошла через асфальтированную площадку, чтобы взглянуть на расписание, вывешенное на доске, и долго щурилась, рассматривая колонки цифр, означающих время отправления парома. Оно было составлено в двадцатичетырехчасовой системе — самый настоящий, невероятно сложный шифр. Мадлен довольно быстро сдалась и прошла к кассе — маяку, который излучал флуоресцентное сияние посреди окутанной вечерними сумерками парковки.