Гоблин – император
Шрифт:
Ростки чего-то подобного он обнаружил и в Дач'осмин Чередин. В первый же бал после Зимнего, когда все танцевали очень осторожно и бдительно, она поднялась на помост в Мишентелеане и сказала:
— Ваше Высочество, почему вы не танцуете?
— Мы не умеем, — Майя сделал все возможное, чтобы голос его прозвучал безразлично.
Она внимательно посмотрела на него, без сочувствия, которое не умела скрыть Мин Вечин, просто с бескорыстным любопытством.
— Мы могли бы научить вас, если пожелаете.
— Научить нас?
Она
— Мы научились в пять лет. Уверяем вас, Ваше Высочество, это совсем не сложно.
— Спасибо, — сказал он. — Если вас не затруднит.
Она нетерпеливо повела плечами.
— А чем еще заниматься в зимнее время?
Таким образом из рабочего графика Императора был вырезан еще один кусок драгоценного времени, и три утра в неделю он проводил сначала на конном дворе, обучаясь верховой езде на своем Бархате, а потом Четиро Чередин учила его танцевать. Она оказалась лучшим учителем, чем он ожидал, чуткой и веселой, очень доходчиво объяснявшей непонятные ему вещи и движения. И постепенно он научился не спотыкаться о собственные ноги и не вздрагивать всякий раз, когда их руки соприкасались.
— После нашей свадьбы, — как-то сказала она, — нам будет совсем не стыдно танцевать с вами на публике, Эдрехазивар.
— Пожалуйста, — сказал Майя. Он стоял рядом с ней, положив одну руку ей на талию, и другой касаясь кончиков ее пальцев. Вторая ее рука покоилась у него на плече, и он чувствовал, как ее жар прожигает куртку и тунику. — Зовите меня Майя.
Она опустила глаза на мгновение, затем посмотрела на него. Ее нельзя было назвать красавицей: нос длинноват, а подбородок слишком слаб, но умные глаза лучились теплом и даже добротой.
— А меня Четиро. Наверное, неплохо мужу и жене быть на короткой ноге друг с другом. — А потом после короткой паузы добавила так тихо, чтобы слышал только он. — И даже на «ты»?
— Да, — сказал он и бесстрашно повторил пируэт, который они только что разучили. — Думаю, что так.
Она радостно рассмеялась и сказала:
— Не плохо. А теперь давайте попробуем это снова, но только забудем, что у вас железный стержень вместо позвоночника.
— Да, Четиро, — ответил он, и они улыбались друг другу весь танец до последнего такта.
Именно из-за этого нового тепла между ним и его будущей Императрицей, Майя не отказал, когда Мин Вечин попросила его об аудиенции. Он даже не попросил Цевета внести ее в список публичный аудиенций; вместо этого ее приняли в Алсетмерете, хотя и не в Черепаховой гостиной.
Она была прекрасна, как в первый вечер знакомства, хотя уже не так просто одета; маневры с Императором не помешали ей найти покровителей при дворе. Он обнаружил, что совсем не обижается, теперь он слишком хорошо знал законы придворной жизни.
Она приблизилась к помосту, изящно присела и заговорила без предисловий:
— Ваше Высочество, мы пришли извиниться.
Он посмотрел на нее более внимательно,
Прощение уже вертелось на кончике его языка, но Цевет приучил не говорить на аудиенциях ничего, не обдумав свои слова; и к тому времени, когда он уже был уверен, что да, он простит ее, ему стало любопытно:
— За что именно вы извиняетесь?
Конечно, он считал, что она должна извиниться, но понятия не имел, видит ли она сложившуюся ситуацию его глазами или вообще имеет в виду нечто иное.
— Ваше Высочество, — она опустилась на колени. — Мы знали, что вы готовы были пойти на… — Она поколебалась, потом решительно встряхнула ушами, — …близкие отношения с нами. И мы использовали это против вас.
— Тем не менее ваш запрос принес нам пользу, — заметил Майя, — потому что мы на самом деле желали поговорить с Гильдией часовщиков Чжао.
— Нет, — сказала Мин Вечин. — То есть мы не это имели в виду. Мы говорим не о результате, хотя он действительно оказался удачным. Это о том, как мы поступили. — Она подняла лицо. — Мы должны были попросить вас правильно. Честно.
— Вы не сделали ничего бесчестного, — запротестовал Майя.
— Только потому, что вы не допустили, — сказала она. — И поэтому мы должны поблагодарить вас, а также извиниться перед вами.
Ее слова неловко повисли в наступившем молчании, а потом Майя почувствовал, как его брови ползут вверх.
— Так вы были неопытны… то есть, мы просим прощения. Конечно, нет.
— Не все оперные певицы опытны, — в ее голосе послышалась смешинка, и она поспешно прижала кончики лакированных ногтей к губам.
Перед глазами Майи промелькнула безмолвная сцена: два смущенных девственника пытаются сделать вид, что знают, как им себя вести. А ведь он до сих пор не выяснил, где будут находиться его нохэчареи в подобной ситуации.
— Мы были недовольны, — признался он. — Но мы больше не сердимся.
— Мы не подумали, — яростно заявила Мин Вечин. — Мы просто хотели помочь одному человеку, и забыли, что вы тоже человек, а не только Император.
— Вы помогали своей сестре, — утешил ее Майя, но она покачала головой.
— Меру Халежу, — призналась она, и выражение ее глаз рассказало об остальном.
— О, — пробормотал Майя.
Он вспомнил, как поинтересовался, не скучно ли ей ждать на скамейке у стены, пока закончится этот долгий разговор о мосте через Истандаарту. Теперь он понял, что нет, она не скучала.