Гоблин
Шрифт:
Быстро оглянулся. Трос натянулся тугой струной, но джип продолжал уходить в болото. Зря Сухов старался все сделать быстро и качественно — не поможет. Кирпич просто привязали веревочкой. Кирпич продолжает падать, но уже на привязи.
Раз, два, три! Рвем! Мышцы предплечий свело резкой болью, в сухожилиях сильно кольнуло, я что-то проорал, тоже выматерился, рванул что есть силы, и «крестовик» оказался у меня в руках!
Есть Сталинград!
— Лови!
— Поймал! — откликнулся Кастет.
Где тут сумка пулеметная?
— Сумку держи! —
— Принял, да прыгай ты!
Уж медлить не буду!
Хрясь еще раз! Теперь я вывалился, улегшись частью туловища на ветки дерева, Кастет подскочил, тут же хватая меня за плечевые ремни разгрузочной системы, потянул. Все обвесы вздыбились, как у салажонка. Плечи поднялись, край рации ткнул подбородок. Я с силой толкнулся ногами, и мы выползли. После моего толчка несчастный «виллис» обиделся на всех окончательно и полез в трясину гораздо бодрей. Привстав, я прикоснулся локтем к струне дрожащего тросика, продолжая тупо смотреть на место будущей могилы любимого транспортного средства группы. Ну, хоть трос его подержит, глядишь, потом что-нибудь придумаем, как-нибудь вытащим. Когда-нибудь. И чем-нибудь.
Куда там!
— Ложи-ись! — истошно закричал от дерева Данька Змей, и мы с комсталком в мгновение ока рухнули, как под обстрелом.
Дзынь! И неприятный свист, щелчок, шорох веток.
— Вы там целы? — тревожно осведомился мальчишка.
Мы встали, поправляя амуницию и вяло отряхиваясь.
— Живы, трахома, — ответил Костя, рукавом пытаясь стереть с морды липкую зеленую грязь. — Ты как?
— За стволом укрылся. — Сухов уже подходил, зло мотая сжатым кулаком из стороны в сторону. — Крепко хлестнуло, так и башку можно потерять.
— В таком положении не снесет, — возразил я не совсем вовремя.
— Да иди ты в задницу со своими знаниями, Гоб, — огрызнулся пацан, не меньше нашего обозленный на ситуацию.
Приплыли.
— Все, парни, теперь авто не вытащить, — уныло поведал Кастет, будто остальные и сами сообразить не могли. — Тут не озерцо, не нырнешь.
Мы разом, дружненько так посмотрели на трясину взорами дебилов, питающих надежду. Да, тут без вариантов, надежда напиталась досыта и сытая убралась восвояси. В болото никакой водолаз не полезет.
— Подложил нам Дугин свинью с рацухой, — проворчал я, растирая запястья.
— Да при чем тут Евгений Иванович, Миша, это ребята Ганса Грубера наизобретали, — тихо поправил меня Данька. — Хорошая, в принципе, идея.
— Очень. А если бы я не смог сдернуть?
— Ну, сдернул же, на то ты такой кабан у нас и уродился, — улыбнулся мне Сухов, стаскивая хлопчатую бандану и вытирая ею пот с лица.
Кабан? Оборзел молодой. Только руками развел, лаяться и мне не хотелось.
— Ну, что сказать, юбилей у нас, парни, поздравляю! Уже третий «виллис» потеряли за историю группы! — с каким-то злым весельем неожиданно сказал Кастет.
— Да ладно, может, еще вернемся с техникой, цапанем с хитростью…
— Ты
Мальчишка не верил, я тоже. Все, утопили и утопили, задание от этого не отменяется. Комсталк, что-то недовольно бормоча себе под нос, огляделся, выругался и принял решение:
— Значит, так, бойцы… Мы с Суховым проверяем имеющуюся наличность имущества и разведываем берег протоки, хорошо бы подобрать какое-нибудь подходящее плавсредство, Даня говорит, вроде бы через кустарник он что-то похожее успел заметить на берегу. Точно видел?
— Летели быстро, — тут же подстраховался пацан.
— Да уж, нашумели мы по пути… Криво все как-то. Сомов!
— Я!
— Знач так. Давай, двигай по колее, оцени обстановку. Как бы речники после геройского прорыва неизвестных по следу не пошли. Закрой там все глухо, а заодно и разведай, мы на связи.
— Есть, командир, сейчас соберусь, с оружием решу… — Я с сомнением посмотрел на карабин. Стоит ли еще и его тащить с собой, ведь пройтись придется подальше. — Костя, пожалуй, возьму MG-42. Только сильно перегружаться неохота, поэтому ты моего «тигра» прибери пока.
Что осталось к пулемету? Два барабанных магазина югославского производства в форме усеченного конуса, так называемые «кексы», хранящиеся в металлическом ящике-переноске. Запасная возвратная пружина, еще кое-что по мелочам, пять пустых лент-пятидесяток. Еще один кекс стоит на пулемете. Остальные пять полных магазинов и двести патронов россыпью ушли в болото вместе с машиной. Все, что нажито непосильным трудом… Переноска мне не нужна, остальное возьму.
— Ну, я пошел. Быстро не управлюсь. А насчет «криво» мне понравилось.
— А? Мишка, действительно, ты подальше пройди, без лени. И больше не криви, полна коробочка. Попробуй вычислить, откуда в нас стреляли и кто. Что-то тревожно мне.
Тревожно? Я не стал спорить с командиром, хоть и подумал, что он перестраховывается.
Проверил на поясе кобуру со старым добрым пистолетом «Люгер-парабеллум», хотя с некоторых пор все чаще считаю, что разумно носить короткоствол калибром побольше. Просто привык именно к этому, уж больно много воспоминаний с ним связано. Затем осмотрел ремень переноски пулемета, один конец которого крепился к кожуху ствола, а другой к пистолетной рукояти. Проверенная машинка, лучший единый Второй мировой. К нему бы еще легкий пластиковый контейнер под ленту… Все не соберусь добыть.
Поправил за спиной рюкзачок-однодневку, куда вытряхнул содержимое пулеметной сумки, и, загундев себе под нос известную мелодию, пошел в обратном направлении. Туда, откуда мы так лихо приехали и где попали под обстрел.
— «И с налета-поворота по цепи врагов густо-ой…»! «Застрочил из пулеме-ота пулеметчик молодой»!
Вообще-то у меня своя песенка есть, ходовая. Но не для чужих ушей. Немножко недоделал. Начинается она так: «Давлю клопов на тропке, все звери что-то робки». А дальше пока не придумал. Вот сейчас и допилю.