Год 2004-й
Шрифт:
Домой я приходил совершенно истощенный морально и физически. Я изо всех сил старался не показывать своего состояния жене. Все равно помочь она не сможет, так пусть хоть не расстраивается. К тому же она была беременной. Тем не менее Анжелочка конечно что-то заметила. Я несколько раз замечал, как она пристально смотрит на меня и качает головой. Но она была очень деликатной и не приставала с расспросами, полагая, что раз я не считаю нужным говорить — значит, мне так лучше.
Оставалась самая последняя, крохотная надежда — Борман. Конечно, о том, чтобы сделать волкам предъяву, не могло быть и речи. Это ежу понятно. Но тем
Как раз подошло время платежа. Я приготовил конверт с деньгами и впервые за много лет с нетерпеньем стал дожидаться приезда рэкетиров. Однако прошел день, второй — никто не приезжал. Это было странно. Борман и его ребята всегда отличались пунктуальностью. — Ну что за невезуха! — думал я. — Когда очень надо, так никого нет, даже рэкет не едет! — Времени дожидаться больше не было. Я взял последние деньги (один черт знает, как они были мне нужны) и поехал по известному адресу.
Салон красоты, на втором этаже которого располагался «Гладиолус», оказался почему-то закрыт. — Ну что такое! — я чуть не психанул, мои нервы уже давно были на пределе. Я долго стучал в стеклянную дверь, но никто не открывал. Наконец послышались чьи-то осторожные шаги и на свет божий явился пожилой мужичок, явно сторож.
— А закрыт пока салон, закрыт, не стучите!
— Я на второй этаж, в «Гладиолус».
Сторож оторопел и явно чего-то испугался. — А конечно-конечно, проходите пожалста!
Поднимаясь по лестнице, я спиной чувствовал его странный, испуганный взгляд. Это мне не нравилось. За кого он меня принимает? Что-то было явно не так. И почему салон не работает? Сейчас ведь все без выходных вкалывают, и даже без обеда. Что случилось? Но вот, наконец и цветочная вывеска. Пройдя через приемную комнату, опять же без признаков жизни, я с волнением постучал в дверь кабинета. Никто не ответил. Я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
— Можно?
Открывшаяся картина меня поразила. В кабинете царила грязь и беспорядок. Повсюду валялись какие-то скомканные бумаги, окурки сигарет, бутылки. Причем некоторые из них явно были разбиты об стену. За столом, уставленным пустыми пузырями, сидел огромный человек с опущенной головой. Казалось, что он спал. При звуке моего голоса Борман медленно распрямился и уставился на меня мутными глазами.
— А, Малыш. Чего тебе? — хрипло проговорил он. Лицо его выглядело страшно осунувшимся и постаревшим.
— Вот, Павел Матвеевич. Деньги принес, — выдавил я и положил конверт. Я уже понял, что Борману не до меня и жалел, что вообще пришел.
Он посмотрел на меня непонимающим взглядом, затем оттолкнул конверт.
— Оставь себе. — Я облегченно вздохнул в душе.
— Спасибо, Павел Матвеевич. Пойду я…
Он не ответил. Я повернулся и пошел к выходу, стараясь не наступать на битые осколки. У самой двери Борман меня вдруг окликнул.
— Малыш!
Я обернулся и обомлел. Он смотрел прямо на меня, и по щеке его катилась слеза.
— Не поминай лихом, — произнес он и снова уронил голову…
На следующее утро в офисе ЧП «Гладиолус» было обнаружено обезглавленное тело бывшего авторитета. К нему приехали вечером того же
— Малыш, не поминай лихом…
Он знал, он все знал! Маховик жуткой мясорубки уже был раскручен вовсю. Волки вершили свою кровавую вендетту. Это не была война, это была просто резня, бойня. Никто не сопротивлялся, мольбы о пощаде не принимались. Казнили всех, на кого падало хотя бы малейшее подозрение, и даже просто так. Людей резали как баранов, а они покорно ждали своей участи. Многие пытались скрыться, спрятаться, но их находили везде. Служба контрразведки в «Акела Корпорейшн» работала не хуже Моссада. Они знали все про всех.
— Не поминай лихом…
Прощальные слова звенели у меня в ушах. Я чувствовал, как предательские слезы наворачиваются на глаза. Конечно, Борман не был моим другом, даже приятелем. Скорее партнером. Я точно знал, что без его «помощи» не смог бы тогда выкарабкаться. Но дело было не только в этом. Просто когда убивают неизвестных тебе людей где-то там, в телевизоре — это не воспринимается близко к сердцу. А сейчас, как кабана на бойне, зарезали человека, с которым я был знаком не один год, с которым только что разговаривал…
Утром я сходил в близлежащую церковь и поставил свечку за упокой раба божьего Павла. Это было все, что я мог для него сделать.
Глава 8
— Ой, какая красотища!
Мы уже подъезжали к цели, и Анжела с восхищением смотрела на возникший перед нами громадный трехэтажный дворец, сверкающий стеклом и мрамором. В вечернем небе переливались отсветы неоновых реклам, перед зданием расположились десятки шикарных иномарок. Досуг-центр «Данко», самое престижное место в городе, представлял собой величественное зрелище.
Раньше это был кинотеатр «Родина» — огромное бестолковое здание, с началом перестройки опустевшее и захиревшее. Оно долго стояло бесхозным, поскольку у города и только нарождавшегося бизнеса не было денег на его реконструкцию. Аренда тоже не оправдывала себя. Наконец, года три назад какие-то серьезные люди, чье имя не разглашалось, выкупили у города аренду на 99 лет и приступили к реанимации «живого трупа». Денег новые хозяева не жалели, строительство шло ураганным темпом, днем и ночью. И всего через восемь месяцев на месте бывшей Родины засиял во всем великолепии клуб «Данко».
Собственно, это был целый комплекс, включающий в себя весь набор услуг для желающих «оторваться». На первом этаже располагался шикарный ресторан. Судя по рекламе, прожужжавшей весь местный теле-радиоэфир, кухня и сервис в ресторане «Данко» были только на пятизвездочном уровне. Весь второй этаж этаж занимало казино с роскошным баром. Что-то среднее между Лас-Вегасом и Монте-Карло — опять же, по утверждению рекламы. И наконец, на третьем этаже были расположены номера для «отдыха». Официально они именовались «гостиница для приезжих». Но все знали их истинное предназначение. Разгоряченные гости могли в любой момент посетить с дамой апартаменты и даже успеть вернуться к столу. При желании можно было остаться на ночь. Очень удобно, особенно для тех, кто за рулем. Короче, все для блага человека с толстым бумажником.