Год девственников

Куксон Кэтрин

Была там.

– Подождите меня здесь.

Уже через несколько секунд до Аннетты донеслись крики свекрови, к которым она привыкла за последние несколько недель:

– Это мой сын! И я сама разберусь. Затем, после нескольких тихих минут, сестра вернулась. Улыбка на ее лице выглядела какой-то вымученной.

– Ну вот. Путь свободен. Теперь вы можете опять пойти к мужу.

– Спасибо. Огромное спасибо, сестра. И еще, – Аннетта сделала паузу. – Может быть, вы знаете, когда я смогу забрать его домой?

Сестра развела руками, брови ее приподнялись.

– Боюсь,

что должно еще пройти какое-то время. Несколько недель. Понимаете? На днях еще одна операция. И, знаете, даже когда вы заберете его домой, ему все же будет необходимо продолжительное лечение.

– Конечно. Я понимаю.

– Он поправляется гораздо быстрее, чем мы ожидали. Он всегда чувствует себя лучше, когда вы находитесь рядом с ним.

Ничего не ответив на это, Аннетта снова пошла в палату Дона. Дон лежал с закрытыми глазами и не знал, кто вошел, пока она не взяла его за руку. Он с горечью спросил:

– Аннетта, ну что, что мне с ней делать?

– Главное, не волнуйся. Сестра все уладит.

– Она меня нервирует, дорогая, и я ничего не могу с этим поделать. Нервирует. Я с ужасом жду каждого ее прихода. Что мне делать?

– Тебе нужно лечь спокойно и немного подремать. Подумай только, через несколько недель я заберу тебя домой. Думаю, что заберу. – Она сжала его руку. – Вот для чего я живу: чтобы ты поскорее вернулся домой. Как я справлюсь? – Аннетта улыбнулась. – Если ты волнуешься из-за этого – так выбрось из головы. Даже если мне никто не будет помогать, я справлюсь. Вот увидишь.

– Но… как долго это протянется, дорогая? Она посмотрела ему в глаза. Действительно, сколько это протянется? Слова Дона были двусмысленными, и Аннетта не знала, на что он намекает. Поэтому она уклонилась от ответа, сказав просто:

– Столько, сколько понадобится. А теперь закрой глаза и поспи. Ты же не хочешь, чтобы они выгнали и меня?

Вместо ответа Дон повернул к ней голову. Аннетта прижала его руку к груди. Долго и пристально смотрели они в глаза друг другу.

2

– Послушай, дорогая. – Дэниел обнял Аннетту за плечи. Они шли от больницы к машине. – Я не меньше, чем ты, хотел бы отвезти Дона прямиком в ваш коттедж. Поверь мне. Но врач согласен отпустить его только при условии, что Дону будет обеспечен полноценный уход. Я знаю, ты можешь нанять сиделку, чтобы она смотрела за ним днем и ночью. Но ведь одной сиделки недостаточно. Его нужно будет поднимать и переворачивать. И, ты понимаешь, у него недержание, и это уже на всю жизнь. А из-за повреждений печени и грудной клетки он не сможет сам подниматься и поворачиваться, не хватит сил. Единственная причина, почему мистер Ричардсон согласился отпустить его, это его подавленное состояние. Подавленное, потому что он слишком мало с тобой видится. Еще вспомни: гипс с твоей руки сняли совсем недавно. Ты не сможешь помочь сиделке поднять Дона, в то время когда в нашем доме для этого всегда есть мы с Джо. А если вы будете жить отдельно, нас не будет под рукой. И вот что мы придумали. Можно сказать, Джо придумал. Знаешь игровую комнату рядом с бильярдной?

Она просторная,

и в ней много воздуха, два больших окна выходят в сад. И еще есть другая комната, где раньше находилась оранжерея, до того как ее перевели в более солнечную залу. Так вот, Джо говорит, что комнату для игр можно переделать в прекрасную спальню. Наверху есть подходящая кровать, и Джо сказал, что если положить на нее пару матрасов, то она станет такой же высоты, как больничная, – так удобнее всего поднимать лежащего. Ну а другую комнату можно переделать в гостиную. И ты знаешь, Джо ведь разбирается в проводах не хуже любого электрика, и он обещает провести телефон из вашей комнаты к себе и ко мне наверх, чтобы мы всегда были под рукой, если возникнет необходимость. Но только когда она возникнет.

Аннетта замедлила шаг и с горечью в голосе произнесла:

– А как же… свекровь? Ведь она не будет отходить от него ни за что. И здесь уже нет докторов, сиделок, медсестер, чтобы принять мою сторону, потому что это ее дом.

– Это мой дом!

– Ну, это ничего не решает. Я… я не вынесу. И так все слишком запутано. К тому же ты знаешь, как Дон к ней относится.

– Знаю, дорогая, знаю. Но обещаю тебе, что наведу порядок и все станут слушаться меня. Уинифред сразу будет сказано, чтобы она знала свое место, а то иначе ты заберешь Дона к себе в коттедж. Попробуем сделать так. И считай, что все это ради Дона.

– Нет, я не могу так считать, папа. Ты же должен согласиться, что Дон тратит из-за нее все свои нервы.

– Да, это так, так, девочка моя. Но в настоящий момент я не вижу другого выхода. Либо Дон остается в больнице, либо возвращается обратно к нам, по крайней мере, на некоторое время. Позже мы сможем достать инвалидное кресло. Так что подумай об этом. – Дэниел снова обнял Аннетту. – Держись. Ты вела себя храбро, и я хочу, чтобы ты и дальше не падала духом. Признаюсь, я сам чувствую себя подавленным.

– Извини меня, папа.

– А кстати, как идут дела у тебя дома?

– Как обычно. Мама суетится, пытается найти ответ на вопрос, почему это случилось. И отец ведет себя так же, хотя и смотрит на все со стороны.

Дэниел развернул Аннетту к себе лицом и тихо спросил:

– Добрые, понимающие родители?

– Добрые, но не понимающие, – тоже тихо ответила она. – Они никогда меня не понимали и никогда не поймут.

Они посмотрели друг на друга, и Дэниел весело произнес:

– Ладно, пошли. Я довезу тебя до твоего дома.

– Я думала, ты собираешься в Нью-Кастл по делам.

– Да, собираюсь. Но все равно я могу тебя подвезти, а потом вернуться.

– Я могу взять такси.

– Ничего подобного. Пойдем.

Через пять минут Дэниел высадил Аннетту около ворот ее дома и сказал:

– Я позвоню в больницу около восьми и заберу тебя. Хорошо?

– Да, папа. Спасибо.

Он помахал ей, развернул машину и поехал обратно в Нью-Кастл, прямо на Боуик-роуд, 42.

Мэгги открыла дверь сразу, словно все это время ждала его. Да так оно и было. И вот долгожданные объятия, долгие горячие поцелуи. Наконец Мэгги заговорила весьма будничным тоном: