Год выкупа

Андерсон Пол Уильям

Стража Времени! И мистер Эверард, являвшийся по мою душу в прошлом году. Он расспрашивал о дяде Стиве? Почему?

Потому что Стивен Тамберли на самом деле трудится не для знаменитого института. Он работает на Стражу Времени. Чья задача — предотвращение соответствующих катастроф. Эверард оставил мне визитку с телефонным номером. Куда же я засунула этот кусочек картона? Судьба всего мира нынче зависит от него.

— Для начала я хочу узнать, что случилось с Перу после того, как я… оставил

эту страну, — говорит Луис. — А потом придумаю способ все исправить. Рассказывайте.

Я встряхиваюсь. Надо сбросить с себя ощущение кошмара. Придумать план действий.

— А что рассказывать? Я же ничего не знаю. Это было свыше четырехсот лет назад.

Напротив меня сидит призрак из давно минувшей эпохи. Призрак крепкий, жилистый и потный. Нас разделяют грязные тарелки, кофейные чашки и пивные банки.

И тут у меня рождается спасительная идея.

Надо говорить тихо, опустив глаза. Изображать смирение.

— Вообще-то, у нас в городе есть книги по истории. В библиотеках. Туда всех пускают. Пойду поищу интересующие вас сведения.

Он смеется:

— Неплохо придумано, сеньорита. Но я не выпущу вас из этих покоев. За каждым вашим шагом буду следить, пока не приду к убеждению, что полностью управляю ситуацией. Если же мы расстанемся — я пойду осматривать округу или лягу спать, — то не сомневайтесь: я возвращусь в тот самый миг, из которого отбыл. Поэтому прошу середину комнаты не занимать.

Эффектное было бы зрелище, если бы машина времени очутилась там в один момент со мной. Бабах! Но скорее всего, она сместится на несколько дюймов в сторону, а меня отбросит к стене.

Уж если и рисковать костями, то не напрасно.

— Есть и другой вариант: поговорить с каким-нибудь знатоком истории. У нас имеются устройства для передачи речи на расстояние, за многие мили. Одно такое у меня в спальне.

— А как я пойму, к кому вы обращаетесь и о чем говорите, если беседа пойдет на английском? Постарайтесь зарубить на носу: к этому устройству вы не притронетесь.

Испанец не знает, как выглядит телефонный аппарат. Но догадается, едва я попробую набрать номер.

В его голосе уже нет враждебности, это скорее искренняя попытка убедить.

— Сеньорита, поверьте, у меня нет никакого злого умысла. Я просто выполняю свой долг. Перед моими друзьями, перед страной, перед Церковью. Хватит ли у вас мудрости — или милости — чтобы принять это? Мне известно, что вы постигали разные науки. Подумайте, может, среди ваших книг есть та, что содержит нужные мне сведения? Вы наверняка уже поняли: ни при каких обстоятельствах я не поступлюсь своей священной миссией. И от вас зависит, чтобы ход событий не причинил лишних страданий тем, кого вы любите.

Волнение оставляет меня вместе с надеждой.

Только теперь чувствую, как я устала. Все тело ноет, до последней клеточки. Ничего не остается, как выполнить его просьбу. Может, потом он разрешит мне поспать. И пусть снятся кошмары — действительность в сто раз хуже самого ужасного сна.

Энциклопедия. Пару лет назад Сьюзи, сестренка, мне ее подарила на день рождения. А сама Сьюзи не родится, если Испания подчинит себе Европу, Ближний Восток и обе Америки.

Как же меня трясет! Будто от лютой стужи.

Вспомнила! Я бросила карточку Эверарда в верхний левый ящик письменного стола, где храню всякую всячину.

Как раз над этим ящиком — телефон. Возле пишущей машинки.

— Сеньорита, вы дрожите.

— А что, на это нет причины? — Я встаю. — Идем. — Откуда только силы взялись. — У меня и в самом деле есть нужная книга, а может, и не одна.

Дон Луис следует за мной тенью. Это неправда, что тени всегда невесомы.

Подойдя к столу, я слышу:

— Стойте! Что вы хотите достать из ящика?

Лгать я толком так и не научилась. Не поворачиваясь к испанцу лицом, отвечаю с ожидаемой дрожью в голосе:

— Тут уйма книг, видите? У меня записано, где какие сведения содержатся. Чтобы найти интересующие вас хроники, сначала нужно заглянуть в эти записи. Не бойтесь, здесь не припрятана аркебуза.

Рывком выдвигаю ящик, и дон Луис перехватывает мое запястье. Стою столбом. Пускай пороется и успокоится.

Визитка, побывав в его руке, падает на прочие мелочи. Мое сердце падает чуть раньше — в самые пятки.

— Вы уж простите меня, сеньорита. Не давайте поводов для подозрений, и тогда я не позволю себе никакой грубости.

Перекидываю карточку нужной стороной кверху. Как бы случайно. Читаю. Мэнсон Эверард, такой-то дом в Среднем Манхэттене, такой-то телефон…

Этот номер надо запомнить крепко-накрепко.

Роюсь в ящике. Что бы выдать за каталог домашней библиотеки? Ага, страховой полис автовладельца! Доставала его несколько месяцев назад… нет, месяц назад, в апреле, после аварии, — но так и не удосужилась вернуть в банковский сейф.

— Вот, нашла.

Что ж, теперь я знаю, как позвать на помощь. И не имею возможности это сделать. Буду чутко ждать, когда возможность появится.

Бочком протискиваюсь мимо машины времени к книжному шкафу. Дон Луис — следом, точно нитка за иголкой. Беру том, который от «Пайка» до «Польки», листаю. Конкистадор заглядывает через плечо. Восклицает, узнав Перу. Он грамотен. Но английскому, конечно, не обучен.

Перевожу. Писарро, Франсиско. Экспедиция в Тумбес, закончившаяся неудачно. Вынужденное возвращение в Испанию в поисках поддержки.