Годы

Рогов Константин

Начальник связи 89-й майор Мкртычан по своей линии имел указания о связи с пролетающими ночью самолётами ПО-2, и о подаче, в определённых случаях, лётчикам сигналов. Знали мы и общие сигналы связи с авиацией, сигналы взаимного распознавания, которые очень нам пригодились.

Через день или два, после занятия нами обороны, поздним утром, при ясной погоде и отличной видимости, штабной люд вышел из своих землянок погреться на солнышке. В это время наблюдатель заметил девятку наших штурмовиков, идущих с юго-востока, и оповестил о них. Поскольку штурмовики шли в направлении Моздока, ясное дело, на переправу, все вели себя спокойно.

Мы

с Козловым стояли у своей землянки и тоже заинтересовались полётом этих замечательных машин. Самолёты летели низко и чуть правее нашего командного пункта. Высыпавший из землянок народ, до этого не видевший этих самолётов, тем более в боевой работе, полез вверх по скату высоты с намерением посмотреть, как наши будут давать фрицам жару.

Да только головной штурмовик вдруг повернул влево, перешёл в крутое пике и дал очередь! По лезшим в гору штабникам! За первым самолётом стали разворачиваться и последующие. Наши любопытствующие бросились врассыпную.

Вероятно, командир девятки принял лезших на высоту людей, за разбегающихся немцев.

— Козлов! Ракета подготовлена? Стреляй! — приказал я.

Козлов поднял ракетницу и выстрелил. Головной самолёт, увидев опознавательную ракету, резко отвернул в сторону и взмыл к верху. За ним последовали ведомые. Через несколько минут они уже штурмовали какую-то цель ближе к берегу.

— Ну и молодец, ты, Козлов! — похвалил Ивана майор Исаханян.

— Я здесь не при чём. Мне приказал товарищ гвардии майор, — засмущался мой ординарец.

Находящиеся поблизости товарищи зацокали языками. И, представьте себе, укрепился мой авторитет. Значительно укрепился!

А то, что Козлов всегда был готов подать сигнал ракетой, было результатом бомбёжки нашими самолётами командного пункта 2-ой гвардейской дивизии. Помните?

Полоса, которую обороняла 89-я стрелковая дивизия, в своей большей части была покрыта густыми стеблями кукурузы. Это обстоятельство одновременно и радовало и беспокоило командиров. Высокие стебли кукурузы отлично маскировали позиции подразделений, давали возможность в любое время передвигаться по обороне скрытно от глаз вражеских наблюдателей и, следовательно, не бояться обстрела. Но, с другой стороны, наблюдение было настолько ограничено, что командиры не видели не только противника, но и своей обороны. А управление в частях, следовательно, сильно затруднялось.

Кроме того, появились симптомы той же болезни, что и в 261-й стрелковой дивизии в 1941 году под Днепропетровском. Находились такие красноармейцы которые «терялись» (в кавычки я поставил выражения подполковника Саркисяна) в кукурузе, «блуждали и долго не могли найти свои подразделения». Или вообще не возвращались.

Рассказывали такой анекдотический случай, подозреваю, что просто придуманный остряками, но на полном серьёзе.

Пошёл красноармеец поискать укромный уголок для своих надобностей, но куда не сунется, везде или его видно, или густо загажено. Кстати, это верно! Там было загажено так, что поле удобрилось на долгие годы. Наконец он нашёл то, что требовалось, и справил свою нужду. Но как только он направился было в обратный путь, увидел невероятное. На него двигался гитлеровец, на ходу готовясь к тому же, что сделал только что он. Вот это и не похоже на правду! Немцы были аккуратисты, и первым делом оборудовали отхожие ровики.

— Руки вверх! — скомандовал красноармеец, направив

на немца винтовку.

Тот поднял руки. Но на беду наш боец вдруг вспомнил, что его оружие не заряжено, и стал лихорадочно передёргивать затвор.

Гитлеровец, понятно, не упустил благоприятный момент, и бросился на утёк, скрывшись в кукурузе.

Но всё это присказка.

8.3

Дела штабные

С первых фронтовых дней работа штаба 89-й стрелковой дивизии шла без особого скрипа. Все начальники отделений делали своё дело, боевая и отчётная документация готовилась в срок и в срок отсылалась в штаб 9-й армии. Связь работала хорошо, в дивизии было достаточное количество телефонного кабеля. Хуже было дело с разведкой. Начальник разведки майор Сизов хорошо организовал сеть наблюдения. Но штаб армии требовал «языка». Тут дело не клеилось. Вообще, захват пленных, это дело серьёзное! И так просто-запросто, люди, не имеющие навыков и особого мужества, тем более без достаточного времени на подготовку поиска, не добивались успеха.

Боевые донесения и различные сводки для штаба армии, составленные работниками штаба, большей частью были неудовлетворительными с точки зрения штабной службы. Особенно формулировки. Сказывалось не только отсутствие опыта, но и недостаточное знание русского языка. Как я уже говорил, в начале, я сам редактировал каждый документ, но потом убедился, что это не под силу. И далее следил только за тем, чтобы не было грубых искажений.

Однако, несмотря на это, большинство командиров штаба были хорошо знающими военное дело людьми, в пределах, конечно, званий, если можно так выразиться. Некоторые из них были очень способными, даже талантливыми.

Не слишком ли? Пожалуй, нет. Среди армян действительно много способных людей: композиторов, художников, архитекторов и так далее. Среди армян много всемирно известных учёных, военачальников.

В 89-й стрелковой дивизии весьма способными показали себя многие командиры. Например, помощник начальника оперативного отделения капитан Миансаров, завделопроизводством техник-интендант 1-го ранга Акопов и другие товарищи. Акопова мы продвинули на должность помощника начальника оперативного отделения и он получил строевое звание.

Мои взаимоотношения с подчинёнными и командиром дивизии складывались хорошими, даже дружественными. Но, как и всегда, не со всеми.

Место, выбранное для командного пункта, не удовлетворяло подполковника Саркисяна, и он решил перенести его немного подальше от переднего края и там хорошо зарыться в землю. Я согласился с решением командира. Молодому сапёру, командиру сапёрного батальона и, одновременно, исполняющему обязанности дивизионного инженера, были даны соответствующие указания. И сапёры приступили к работе.

Я, иногда один, иногда вместе с комиссаром штаба Даниловым, ежедневно наведывался на место работы и давал указания командиру сапёрного батальона, но соре заметил, что он не выполняет мои указания.

— В чём дело, товарищ майор? — спросил я у него.

— Я, командир части, и для меня действительны только указания командира дивизии Саркисяна! Начальник штаба не является моим начальником! — резко, с сильным акцентом, ответил тот.

— Вот что, комбат. Если на следующий раз я обнаружу, что мои указания не будут выполнены, я вас накажу, как первый заместитель командира дивизии, или его именем.