Шрифт:
Бенгт Даниелльсон
Гоген в Полинезии
Содержание
Предисловие автора к русскому изданию
ГЛАВА I. Мастерская в тропиках
ГЛАВА II. Полоса удач
ГЛАВА III. Среди соотечественников
ГЛАВА IV. Среди таитян
ГЛАВА VI. Поворотный пункт
ГЛАВА VII. На ложном пути
ГЛАВА VIII. Повторение
ГЛАВА IX. Унижение и возвышение
ГЛАВА X. Веселый дом
ГЛАВА XI. Последнее слово
ПРИМЕЧАНИЯ
Моей помощнице, Марии-Терезе
Предисловие автора к русскому изданию
Когда в мае 1951 года, через сорок восемь лет после смерти Гогена, я ступил на берег
его последнего пристанища - острова Хиваоа в Маркизском архипелаге, - я и не помышлял
о том, чтобы дерзнуть написать биографию художника. У меня была совсем другая цель, я
приехал на остров заниматься этнологическими исследованиями. Конечно, бывая на
Таити, я часто слышал рассказы о Гогене, но мне и в голову не приходило собирать данные
о столь важных в его жизни полинезийских годах, я был уверен, что все давным-давно
известно и записано.
Сколь основательно я заблуждался, мне стало ясно, когда я в долине Тахауку на
южном берегу Хиваоа, в гуще тропического леса, всего в нескольких километрах от
Атуоны, где Гоген провел два последних года своей жизни, неожиданно нашел большую и
богатую библиотеку. Это замечательное собрание книг принадлежало бывшему учителю,
французу Гийому Ле-броннеку, который, судя по тому, как запущена была его кокосовая
плантация, явно предпочитал культивировать свои литературные интересы. Наряду с
хорошим выбором французской классики и целыми полками этнографических,
исторических и других научных трудов на французском, английском и немецком языках у
моего радушного и сердечного хозяина было на редкость полное собрание книг и
журнальных статей о Гогене.
Листая их на досуге, я увидел, что учитель Леброннек по старой привычке чертил на
полях галочки и вносил исправления везде, где автор допустил ошибку. В разделах,
посвященных жизни Гогена в Атуоне, поправок было столько, что Леброннеку пришлось,
чтобы все уместить, вклеить дополнительные листы. Там где речь шла об элементарных
географических и этнографических сведениях, даже
грубых ошибок. Объяснялось это очень просто: никто из биографов Гогена не бывал в
Южных морях. Больше того, описывая полинезийские годы Поля Гогена, они опирались
только на его письма и записки, в которых, естественно, люди и обстановка обрисованы
очень бегло и субъективно.
Леброннек (мне удалось уговорить его, чтобы он издал хотя бы часть своих ценных
заметок) никогда не видел Гогена, так как приехал на Маркизские острова уже в 1910 году.
Но в Атуоне я встретил человека, который хорошо знал Поля Гогена - и отнюдь не считал
это привилегией. Речь идет об епископе Маркизских островов, его преосвященстве Давиде
Лекадре, который прибыл сюда прямо из семинарии в 1900 году и до конца жизни остался
верен своей миссии. Рассказы епископа Лекадра и местных стариков показались мне
настолько ценными и интересными, что в своих путевых очерках, озаглавленных
«Позабытые острова», я посвятил Гогену целую главу. Нужно ли говорить, что теперь,
четырнадцать лет спустя, эта глава кажется мне весьма неудовлетворительной.
Вернувшись в 1953 году на Таити, я, по совету Леброннека, познакомился с бывшим
переводчиком и правительственным чиновником Александром Дролле, который очень
подробно и полно поведал мне о первом пребывании Гогена в Полинезии в 1891-1893
годах. Александр Дролле родился в 1871 году и двадцати лет поступил на службу; впервые
он увидел Поля Гогена уже через несколько часов после того, как художник сошел на берег
Таити, и потом не раз встречал, чаще всего у себя дома, так как отец Александра, Состен
Дролле, стал близким другом Гогена.
Мое любопытство разгорелось, и в последующие годы я все свое свободное время
тратил на розыски людей, которые могли бы еще что-то рассказать о Гогене, о его друзьях
и врагах, просто о той поре, когда он жил в колонии.
На рубеже века население Таити и Маркизских островов, особенно европейское
население, было очень малочисленно. Гоген прожил на островах в общей сложности
десять лет, заметно выделяясь среди других своей незаурядностью. Поэтому его здесь
помнят даже лучше, чем в Бретани, где французские искусствоведы собрали бездну
интересных сведений. Все те, кто сообщил мне ценные и достоверные данные, упомянуты
в списке источников. Но одни только устные предания не могут служить прочной основой,
как бы тщательно вы их ни проверяли. И я ни за что не взялся бы за титанический труд,
каким является попытка реконструировать полинезийские годы Гогена, если бы сверх того
не нашел огромное количество куда более полных и надежных сведений в различных