Голгофа XXI
Шрифт:
— Очень тихо. Здесь всегда так?
— Это из-за тумана, — отозвался Старший. — Моли Бога, чтобы и дальше было тихо.
Слышавший его Симон мотнул головой:
— Бога нет. Если бы он был, то не было бы всего этого.
— Потише, — властно сказал Старший. — Не надо зря шуметь.
— Боишься мутов? — ехидно спросил Симон, чей неуживчивый нрав постоянно толкал его задирать всех и подначивать. Он принадлежал к тем, про кого говорят, что они сами нарываются на неприятности.
— Боюсь, — спокойно согласился Старший, — потому что не хочу здесь подохнуть. А ты, если хочешь, валяй.
— Ладно, я пошутил, — примирительно сказал Симон, поудобнее пристраивая на коленях автомат. — Чего там…
Иоанн заметил:
— Не понимаю, почему эти уроды не убрались отсюда? То есть не они, а их отцы или деды. Словом, те, при которых здесь образовалась плешь. Должны же они были соображать, что к чему.
— А куда им было идти? — горько произнес Старший. — Они здесь жили, здесь стояли их дома. Прийти на пустое место и начинать все с нуля? Как ты это себе представляешь, сынок? Особенно если у тебя семья, дети… Когда твой дом горит, ты выпрыгиваешь в окно, потому что пламя жжет кожу и дым заползает в легкие, а радиоактивное излучение невидимо, его не чувствуешь. Я не говорю про большие дозы, от которых быстро умирают. А маленькие вроде бы и ничего… Сначала… А потом уже поздно. Для них, — он кивнул на затянутый туманом лес, — уже совсем поздно. Для их отцов и то поздно было.
— Ты так говоришь, будто… — Иоанн смешался, не закончив фразы.
Старший отвернулся, потом хмуро сказал:
— У меня мать умерла около химки. Не хотела уходить. Там отец был похоронен и вообще… Говорила, что ей уже все равно немного осталось. Так и умерла… От язв в горле. Воздух там был отравленный, все через год-полтора умерли.
— Извини, — смущенно пробормотал Иоанн.
— Не за что.
Святослав тоже слышал этот разговор.
«Может ли Старший быть предателем? — подумал он. — А Иоанн?..»
Мута они увидели на третий день. Тумана уже не было, и мелькнувшую среди искривленных стволов фигуру заметили сразу двое.
— Вижу справа мута, — предупредил Андрей через переговорник, который был у каждого, чтобы в случае чего не кричать.
— Я тоже его видел, — подтвердил Матфей, — но больше не вижу.
— Если он один, то уйдет, — сказал Старший.
Святослав спросил:
— А потом приведет других?
— Необязательно. Иной зверь просто уходит.
— Тебе виднее…
Они снова двинулись вперед, еще настороженнее прислушиваясь и всматриваясь в лесную поросль, но больше никого не заметили. На ночлег расположились на небольшой возвышенности, к которой Старший вывел их к сумеркам.
— Здесь мы будем на виду, — в сомнении сказал Святослав.
— Если нас ищут, то все равно найдут, — невесело заверил его Старший, — зато здесь им не удастся подобраться к нам незамеченными.
Сам Святослав никогда не выбрал бы для лагеря вершину холма, но доводы Старшего показались ему разумными.
— Ладно, разобьем лагерь тут, — согласился он. — Дежурить будем в четыре смены, по трое. Двое спустятся вниз, там и там. — Он указал на две стороны холма. — Один наверху. К лесу не приближаться. Первая смена Матфея, Симона и Фомы. Вторая — Старшего, Иоанна и Фаддея. Третья — Андрея, Варфоломея и Младшего.
Они развели в ямке маленький костер. Наскоро поужинав, все, кроме дежурных, улеглись спать. Святослав подождал, пока они уснут, и, стараясь не шуметь, разбудил уже уснувшую Марию и сделал ей знак идти за ним. Дежуривший наверху Матфей проводил их равнодушным взглядом. Поскольку Святослав с самого начала сказал, что они с Марией давно вместе, не было ничего странного в том, что им понадобилось побыть вдвоем хотя бы ради того, чтобы просто поговорить. Сейчас им действительно надо было поговорить. После сообщения Книжника Святослав велел Марии молчать насчет второго передатчика, но и только, для более долгого разговора не было подходящего случая. Возможно, сейчас момент тоже был не очень подходящий, но ждать лучшего не приходилось, потому что все они были постоянно на виду друг у друга, а жестокая необходимость вынуждала Святослава больше не медлить. Они шли по земле, где на каждом шагу стояла смерть, и погибнуть мог любой из них, и он сам в том числе, поэтому кто-то еще, кроме него, должен знать истинное положение вещей — кто-то, кому он доверял, а таких было всего двое: Мария и Кирилл. В сложившейся ситуации он больше полагался на девушку, чем на Искариота.
Присев на корточки, он заговорил очень тихо, так, что его голос слышала только она. Рассказав о сообщении Книжника и его гибели, Святослав продолжил:
— Если со мной что-нибудь случится, запомни самое главное: нельзя рисковать Долли. Такие, как мы, найдутся еще; такой, как он, — нет. Пока предатель с нами, выходить на связь с Долли нельзя.
— Я поняла, — почти беззвучно произнесла Мария.
— Теперь о другом: помоги мне выявить предателя.
— Как?
— Поболтай с каждым о том о сем. Так, чтобы это выглядело естественно. Может, всплывет что. Легкая болтовня женщины вряд ли кого насторожит… Во всяком случае, надеюсь, меньше, чем мои расспросы.
— На кого обратить особое внимание?
— Не знаю… Я подозреваю всех и никого в особенности.
Поговорив еще немного, они вернулись в лагерь и забрались в свои спальники. Ночь прошла тихо и спокойно.
Муты напали перед рассветом, когда дежуривший наверху Кирилл уже собрался всех будить. Первым их заметил Филипп — муты подступали с его стороны.
— Я что-то заметил, — сказал он в переговорник. — Движущиеся тени, на зверей не похоже.
— Отступай назад, на холм, — скомандовал Святослав. — Без шума, не стреляй пока.
Он хотел выманить мутов из леса на открытое пространство.
— Искариот, — прошептал он в микрофон, — буди всех, только тихо. Муты пришли. Скажи Андрею, чтобы подпустил их поближе, а я попробую обойти их сзади.
Тринадцать отлично вооруженных людей против группы полузверей. Да, но насколько большой группы? Сколько их живет на этой плеши и сколько пришло сюда? Распластавшись на сырой холодной земле, Святослав вглядывался в сторону леса, ожидая, когда раздастся первая очередь, которая отвлечет внимание мутов от того места, где он находился. Долго ждать не пришлось. С первыми выстрелами он беззвучной тенью метнулся вперед, забирая влево, чтобы не столкнуться с наступавшими, а обойти их.