Голландка
Шрифт:
Лана, сияя коленками в прорехах и утирая пот со лба, уже маялась у дверей академии.
– Где успела побывать?
– поинтересовался он, когда они вышли из ворот МАРХИ.
– У вас тут такие высокие здания, обалдеть. Зелени только маловато. Я у театров была, и в детском магазине, который на пять этажей.
– Детском мире?
– уточнил Даниил. Голландка закивала.
– Ага. Точно, целый мир, там еще поезд настоящий ездит, и часы такие, во всю стену! Я все сфоткала, есть хочу.
Ну, точно ребёнок. Ей прямая
– Пошли, покормлю. Даже знаю, что тебе еще по дороге показать.
– подмигнул Даниил, по-братски прихватывая Лану за плечи, и разворачивая в направлении Красной Площади.
Топать пришлось довольно долго. Поначалу фотографировавшая все подряд голландка все реже щёлкала камерой, и все чаще спрашивала, далеко ли еще идти.
– А велосипедов у вас в городе вообще нет? Может, возьмём пару напрокат?
– сдавшись, наконец, задала Лана самый главный вопрос. Она вообще не привыкла к пешеходному образу жизни. В ее представлении, если расстояние больше десяти метров, его нужно проезжать на машине или велосипеде. А если уж и ходить долго, то в соответствующей экипировке. И не ходить, а бегать.
– Устала?
– недоумевающе окинул ее взглядом Даниил, задержавшись на кроссовках. Он бы понял, если бы девушка была на каблуках. Бывает, натерла, подъем устал, у Тани часто такое бывало. В девяноста процентах случаев это оказывалась, понятное дело, игра на публику, дабы взяли на ручки и изобразили галантность. Но брать на ручки Лану Даниил отказывался наотрез, даже мысленно.
Такая сама кого хочешь на ручки возьмёт. Тут и грыжу недолго заработать.
– Уже почти пришли. Видишь, то красное длинное здание?
– Это какой-то музей?
– без особого энтузиазма переспросила Лана. Она уже начала привыкать к мысли, что примерно каждое третье здание в центре - это или магазин, или музей, или театр. Даже если оно похоже больше на дворец.
– Нет, магазин.
– голландка вздохнула. Так и знала. И тут Даниил добавил:
– Но там можно поесть!
Девушка воспряла духом. Есть хотелось зверски. Она с утра, с той самой манной каши и хилого бутербродика, бегает, как заведённая. Растяпа такая, ни одного энергетического батончика в карман не засунула. Нужно будет запастись. Кто же знал, что тут такие расстояния преодолевать придётся, да еще и пешком?
По обыкновению, магазин внутри напоминал музей и храм одновременно. Галереи, балюстрады, разномастные лестницы и эскалаторы, паутинками соединяющие этажи воедино, и всюду сияние, золото и стекло. Такого обилия дорогих магазинов в одном месте Йоланда не видела даже в Амстердаме. А когда ей Даниил любезно перевёл цены в евро по актуальному курсу, она вообще слюной подавилась.
Как здесь люди живут-то?
Стоять в очередях такой длины Йоланда не привыкла. Уже на третьей минуте она начала выглядывать из-за плеча впереди стоящих, пытаясь высмотреть кассы.
– Ну, и когда
– возмутилась она наконец, заметив, что хвост ближе к финалу расходится на два потока. Даниил флегматично пожал плечами.
– Уже открыт максимум. Их там две только.
Лана в панике оглянулась, прикинув количество успевших выстроиться за ними.
– Это же сколько нам стоять придется?
– ужаснулась она.
– Столько, сколько нужно.
– не меняя интонации, ответил парень, делая еще шажочек вперед, и практически утыкаясь в спину впереди стоящего. Чтобы между никто не втиснулся.
– За суши и картошкой очередь еще длиннее. Время-то обеденное.
На двух подносах весь заказ не уместился. Пришлось Йоланде, извиваясь и извиняясь, протискиваться напролом сквозь очередь, и брать еще один. А потом сторожить их на кассе, потому что Даниил строго сказал - не отходить ни на шаг! Ожидание затянулось, потому что на столики тоже была своеобразная очередь. В конце концов, сдавшись, Даниил просто поставил подносы рядом с парой, занявшей зачем-то столик на шестерых.
– Не возражаете?
– мило улыбнулся он, и не дожидаясь ответа, поспешил за заждавшейся Йоландой.
Не станут же они на пол поднос спихивать.
К моменту, когда Даниил вернулся с еще пятью тарелками и Ланой, пара за столиком практически доела, так что обедали они в итоге по-царски, расставив купленное на весь стол. Обеденное время потихоньку заканчивалось, поток голодающих иссякал, и подсаживаться к ним никто не торопился.
– Как интересно, в блинчики, оказывается, что только не заворачивают. У нас они как десерт, их складывают пополам, и поливают чем-нибудь, или джем кладут сверху. В жизни бы не придумала положить внутрь мясо. Вкусно!
Лана даже прижмурилась от удовольствия, поглощая уже третий блин. Два первых, с грибами и ветчиной с сыром, пошли тоже на ура. Даниил только успевал провожать взглядом очередную полную вилку, исчезающую в девичьем ненасытном ротике.
Все же в том, как голландка поглощает пищу, есть что-то завораживающее, вынужден был он признать, тряхнув головой и усилием воли вернувшись к содержимому собственной тарелки. Куда более скромному. Это как смотреть на открытое пламя или текущую воду. Процесс грозит затянуться до бесконечности, и в то же время медитационно расслабляет.
– В меня, кажется, уже ничего не влезет.
– простонала Лана, откидываясь на спинку стула, и вопреки собственным словам отковыривая вилкой кусочек медовика.
Даниил улыбался, чувствуя странное удовлетворение, не имевшее ничего общего с полным желудком. Подобное, наверное, ощущает мать, чьё дитя только что доело приготовленный ею обед до последней крошки. Умиление, внезапно нахлынувшее от вида довольной, даже немного сонной Йоланды, застало его врасплох.
Кажется, он ее практически принял в семью, как младшую сестру.