Шрифт:
Посвящается чудовищам, которые смертельно боятся полюбить.
«Мой милый. Моя надежда. Моё чудовище. Моя личная преисподняя,
Бесы – промежуточный этап между Старыми и Новыми Богами. Непринятые, застывшие в янтаре времени, они прятались в непроходимых лесах, гонимые обществом.
Новые Боги служили Старым. Были их проявлениями в плотском мире. И когда люди уверовали, будто пантеон Грехов давно отошел от дел, уступив свое место иным чудотворцам, Старые Боги умело дергали за ниточки, прячась глубоко в тени. Они расставляли Новых Богов на доске, играя ими, словно шахматными фигурками.
Любые дороги, которые, казалось, Новые Боги выбирали по своей воле, были затейливо сплетены задолго до того, как те вознеслись к своей величавой сути.
Стать Богом было просто. Достаточно лишь родиться под счастливой звездой. Везло же далеко не всем.
Высокий и статный, бледный, как аристократ, он сидел на земле, давясь волчьими ягодами. Красные плоды, словно бисеринки, перекатывались в ладонях, оставляя розоватые мазки. Он глядел на них без страха. В лохмотьях, израненный, Бес жевал ягоды и давился
Имя ему было Этран.
Выходец из большой семьи, погубленной не войной или мором. Этран, в приступе наваждения, порожденного проклятием, кое для многих считалось даром, изувечил братьев, сестер и родителей. Разорвал в клочья тела, трапезничал на их костях, пока его не затошнило.
Он страстно желал умереть.
Тогда Бес не знал, что Смерть никогда не придет за ним. Она оставила его, как и все пристрастия человеческой души. Остался лишь Этран и его голод. Всепоглощающий, дикий, первобытный.
Этран чувствовал, как, с каждым днем, дыра в его груди разрасталась, грозясь поглотить его целиком.
Он нуждался во всём и сразу: еде, красивых камушках под ногами, вороньих костях и солнце.
Порою он дни напролет лежал на земле, в окружении своих богатств: веточек, огненно-рыжих листьев клена, собственных одежд и мертвых крыс. Случалось, что вместо грызунов его вновь окружали людские тела. Этран выворачивал их наизнанку, впитывал каждый вопль, пронизанный ужасом, варил в котелках черепа и обжигал ребра в костре. Но голод продолжал изводить его, истязая до безумия.
Конец ознакомительного фрагмента.