Голод. Одержимые
Шрифт:
Лучше так. Начну объяснять, останется ведь, не сможет уйти. Умрет по итогу. Потому что смелая. Потому что ничего не боится.
– Пусть так, пусть мы больше не будем вместе, но не надо сводить все к торгово-рыночным отношениям. Я люблю тебя, а не спала с тобой из-за денег, – говорит она, касаясь ладонью трехдневной щетины и идет к двери.
И хочется кинуться, захлопнуть двери перед носом и орать в лицо «Дура!» Как ты могла поверить, что не нужна мне?! Как ты могла поверить, что я считаю тебя
Сжимаю руки в кулаки и пихаю по карманам джинс, осматриваю привычный в бордовых тонах круглый зал и иду в кабинет.
Там есть окно как раз во двор.
Просто посмотрю, как она сядет в такси, на котором приехала. Хмурю брови, когда вижу машину Данилы.
А возле нее двух ребят в форме полицейских. Которые неожиданно появляются перед испуганной Василисой в этой дикой полосатой пижаме, и скручивают ей руки.
В голове что-то ломается, хрустит. Страх острым шипом пронзает грудину, и я толкаю окно выпрыгиваю из кабинета на пожарную лестницу.
Быстро отводя затвор, стреляю в воздух.
Все трое поднимают голову.
– Руки от нее, скоты, убрали, пока я вам их не отстрелил!
Глава 5. Василиса
Че-ерт! Пришла беда откуда не ждали.
– Вас что, с дамами обращаться не учили? – вырываю я руку у лысого мужичка в форме.
– Да какая ты дама? Ты…
Сказать, кто же я такая, он не успевает, выстрел разрывает тишину закрытой площадки, отражается от стен и пронзает мозг стрелой трепетного счастья.
Макар. Ну, конечно, это он. Прекрасный в своем гневе. Как воин со своим стволом.
Все тело пробирает дрожь, и я расслабляюсь. Никто никуда меня не заберет. И уж тем более Макар не позволит посадить меня в клетку.
– А ну, скоты, отпустили ее, пока ко….
Мужики даже не дернулись, продолжая тащить меня в свою машину. И тут слышу удар по асфальту.
Макар просто спрыгнул со второго этажа, как какой-то супермен и я уже чувствую, как сейчас потеку от его мощи. Мужественности. Силы.
Боже, какой же он…
Дергает меня на себя, буквально вырывая из руки одного из офицеров, и приставляет к его виску ствол.
– Я что, заикался, когда сказал отпустить ее?
– Вы… – затрясся мужичок. – Вас могут посадить за угрозу сотруднику.
Макар даже слушать его не стал и обернулся на машину Данилы, потом взглянул на меня.
Ух, сколько в глазах страха и злости. Не могу не улыбнуться. Даже его удар чуть раньше по лицу стал лаской.
Боже, я, кажется, схожу с ума.
– Ты стащила тачку у Данилы? – прошипел он мне в лицо.
– Одолжила же, – захлопала я глазками, но он сильнее стиснул руку, и в глазах все поплыло.
– Сама ехала через весь город? – продолжал угрожающе приближать свое лицо Макар, и я уже тяну руку, чтобы его коснуться, вкусить твердости этой кожи, провести кончиками пальцев по прохладным, мягким губам. Таким мягким губам.
Его глаза в миг темнеют, и большой палец гладит кожу на руке. Такой контраст. Словно капкан стал нежным цветком.
Макар заморгал, пытаясь снять наваждение.
Этот небрежный флирт произошел в считанные секунды, за которые на Макара наставили два трясущихся пистолета.
Как сурикаты на тигра, ей богу.
– Руки за голову и лицом в пол!
– О, – Макар даже улыбнулся, отпустил меня и увлек за свою широкую спину.
– Смело. Смело. Вы из какого отделения?
– Руки вверх! – закричал один из них, и я чуть вздрогнула, а Макар поднял обе руки и спросил с ухмылкой.
– Звонок-то могу сделать или вы хотите патрулировать улицы всю жизнь? Я Черкашин.
– Руки держи на виду, – после короткой паузы и перемигивания сказали мужчины.
Как оказывается просто решаются проблемы, когда можно немножко надавить. Когда есть связи.
– Не вопрос. Малыш, – поворачивает Макар голову и кивает на брюки. – Телефон достань.
Я достаю аппарат, встаю на цыпочки и отдаю ему в руку.
Дальше все происходит за считанные секунды и вот уже офицеры, чуть ли не кланяясь, уходят бочком. Вскоре они уезжают на машине, за лобовым стеклом которой из-за бликов солнца не видно их бледных испуганных лиц.
И я уже улыбаюсь, машу им рукой, поворачиваюсь к Макару и рука, как и улыбка, словно поток воды опускается вниз.
– Я… наверное, пойду, – предлагаю, делая шаг в сторону, но уже знаю, как он зол и как ему хочется со мной разобраться.
Это заводит, заводит даже та боль, что возникает в руке, пока он тащит меня через клуб в свой кабинет и буквально швыряет на кожаный черный диван.
– Я что тебе сказал?! Какого х*ра я пытаюсь тебе жизнь сохранить, если ты гоняешь по городу, как ошалелая. Ты е*анулась? – пытаюсь встать, но он толкает меня, и вбивает кулак в спинку.
– Ну, знаешь, – складываю я руки и отворачиваю лицо, – я ехала к тебе, чтобы всучить твои подачки.
– Подарки! – хватает он мой подбородок, сжимает большим и указательным пальцами, поворачивает к себе мое лицо. – Это называется подарки!
– Подавись ими, – пинаю по голени, вскакиваю и гордо шествую к двери, зная, что он впитывает каждое движение бедер. – Ты расстался со мной и сказал трахаться, с кем я хочу. Так что…
– Что, бл*ть?!
Знаю, что злю. Знаю, что довожу до белого каления.