Голод
Шрифт:
– Она требует минимальной интенсивности, – заметил Рифкинд, когда дверь за ними закрылась. – Жаль, нам придется ее чуть ли не поджарить.
– Не смей ей вредить, Марта! – Саре хотелось ударить его, разбить его толстую рожу.
– Что?
– Извини. Я имею в виду, давайте поддерживать интенсивность на минимально необходимой. Помни, она для нас представляет особую ценность. Никакого риска, каким бы незначительным он ни был.
Не отвечая, Рифкинд стал щелкать переключателями, управлявшими излучателем и столом. Сара и сама поразилась силе своих эмоций. Почему она так стремится защитить Мириам? Разве подобает ей так
Женщина оставалась совершенно неподвижной: губы чуть приоткрыты, взгляд устремлен прямо в смотровое окошко. Ее глаза, казалось, искали взгляд Сары, и она позволила себе ответить на этот призыв. И в течение тех долгих минут, пока проводилась рентгенография черепа, Сара позволяла Мириам смотреть ей в глаза. Это было восхитительное, завораживающее чувство, подобное тому, что испытываешь, стоя обнаженной перед человеком, которого по-настоящему любишь.
Том внимательно наблюдал за Сарой.
– Я не очень-то уверен, что Мириам не представляет опасности, – заметил он. Он уже начал было думать, что она его не услышала, но – вспыхнув – она резко повернулась к нему, сверкая глазами.
– Твое утверждение не относится к делу!
– Она накачивает тебя наркотиками, вливает тебе неизвестно какую кровь – а ты ее защищаешь. Боюсь, мне этого просто не понять.
– Она драгоценна. Да, ее поведение весьма непредсказуемо. Но нам столько еще предстоит узнать! Подумай об этом, Том.
– Благодарю за совет. Я просто счастлив, что у Мириам Блейлок есть удобная палата с крепкими стенами, где она сможет провести ночь.
– Посмотри на это с моей точки зрения. Я хочу, чтобы ты понял, какие чувства я к ней испытываю.
– Чувства?
– Я почти остановила процесс старения у Мафусаила. И тут как с неба сваливается эта... женщина, и характеристики ее крови сходны с теми, что были у Мафусаила перед самой его смертью. Единственное различие состоит в том, что она жива и прекрасно себя чувствует.
Сэм Раш появился в комнате. Том даже подпрыгнул, услышав за спиной его голос:
– Только не отпустите ее снова. Вы отвечаете за ее пребывание здесь – и спрашивать будут с вас.
– Очень хорошо, доктор. – Том вспомнил об отделении психиатрии, о здоровых охранниках, вооруженных только резиновыми дубинками. Он мысленно напомнил себе о необходимости поставить вооруженную охрану и у палаты Мириам.
– Пожалуйста, потише, мне надо сосредоточиться. Я собираюсь сделать флюорографический прогон черепа, если вас это интересует. – Рифкинд заговорил в интерком: – Миссис Блейлок, поверните голову направо, пожалуйста. – Руки забегали по кнопкам, включился флюороскоп. – Ненормальность, – заметил он сдавленным голосом. – Замечательная ненормальность! – И снова в интерком: – Пожалуйста, откройте рот. Спасибо. Закройте. Сделайте глоток. – Он чуть не прыгал от возбуждения. – Посмотрите на ее нижнюю челюсть! Джек, уменьши интенсивность, – сказал он остеологу, которого Том пригласил заранее. Он выключил флюороскоп. – Не хотелось бы, чтобы она стала светиться в темноте.
– Здесь множество серьезных отличий, – заговорил Джек Гибсон. Он был постоянным сотрудником-остеологом, прикрепленным к больнице, и приглашение участвовать в проекте, которым занимался элитарный исследовательский отдел, весьма польстило ему – угол нижней челюсти выражен значительно сильнее, да
– То есть, вы хотите сказать, это не человеческий череп? – Том знал ответ, но на всякий случай решил подстраховаться. Если рождественские подарки уплывут от них, то лучше знать об этом заранее.
– Это гуманоид, несомненно. Думаю, какая-нибудь ветвь от приматов. Но вот можно ли ее считать человеком в строгом смысле слова?.. Нет. Хотя это совершенно полноценная структура, а не результат какого-либо процесса деформации.
Эта мысль со временем найдет свое отражение в статье, которую Сара уже начинала обдумывать, – в статье о Мириам; статья произведет фурор во всем научном мире, не говоря уже о мире обычном.
Голос Мириам затрещал по интеркому. Ей хотелось выбраться. Рифкинд сделал заключительную серию снимков черепа и шеи. Более детальные исследования они смогут провести и позже. Но начало уже было великолепным.
– Она, по-видимому, сердится, – заметил Том – Сара, попробуй ее успокоить. Мы же не хотим, чтобы она опять сбежала.
Сара вошла в рентгеновский кабинет.
– Мы закончили, Мириам, – сказала она успокоительным, как надеялся Том, голосом. – Вы можете теперь встать. – Ремни мог легко расстегнуть и сам пациент, но у Мириам это, по-видимому, не очень получалось. Том смотрел, как Сара ей помогает. Когда она приблизилась, он увидел, как Мириам смотрит на нее. Взгляд, пронизывающий до глубины души, и личный. Интимный. Чрезвычайно интимный. Сара приняла хорошо знакомую Тому позу. Она убрала руки за спину и склонила голову, как бы говоря: «Делай со мной все, что хочешь». Том неоднократно видел эту позу в спальне.
Губы Мириам зашевелились. Включив интерком, Том ухватил только последние слова: «...потребуется помощь».
– Что это было? – спросил Чарли Хэмфрис. Том качнул головой. Не ободряла ли Мириам Сару?
Том решил не оставлять их наедине даже на десять секунд. Какая-то гипнотическая сила исходила от Мириам Блейлок, и именно Сара стала жертвой этого. Мириам уже навязала Саре какие-то странные формы поведения, которые могут остаться у нее на всю жизнь. И никто не знает, что еще может произойти.
Он увидел, что Сара все еще возится с этими чертовыми ремнями. Он последовал за ней в рентгеновский кабинет.
Мириам просто гладила руку Сары. Но тем не менее это был самый теплый и ободряющий жест, который Сара вообще когда-либо в жизни ощущала. Она находилась так близко к ней, что чувствовала острую сладость дыхания Мириам.
– Я перелила вам кровь ради нас обоих, – очень тихо, едва шевеля губами, говорила Мириам. – Но вам потребуется помощь. – Затем она улыбнулась, и Саре захотелось рассмеяться из-за этой лучистой улыбки. Все ее существо, казалось, воспаряло ко все более и более высоким уровням, в то время как Мириам смотрела ей в глаза. Она словно ощущала чувства Мириам внутри себя, и чувства эти были полными любви, чистыми и добрыми. Осознав вдруг, в какой позе она стоит, Сара чуть не засмеялась. Она сложила руки и тряхнула головой, оторвав взгляд от глаз Мириам. Мириам встала со стола в тот момент, когда вошел Том.