Голод
Шрифт:
И было что-то еще, что-то до боли знакомое – и в то же время не поддающееся описанию: ужасный аромат, сильный, насыщенный, удивительно возбуждающий на фоне остальных запахов. Источник его находился под кроватью. Сара наклонилась, всматриваясь.
– Еще рано, – прошептала Мириам. В мгновение она оказалась рядом с Сарой.
– Пахнет чудесно! – Как капризный ребенок, Сара ощутила раздражение. Отчего ей нельзя посмотреть, что там спрятано? Мириам обняла ее, прижала лицо Сары к своей белой коже. Это отвлекло девушку. Обострившееся обоняние восприняло аромат, который музыкой
Мириам слышала удары в дверь внизу. Если бы Сара видела взгляд этих золотых глаз, она бы и не вспомнила больше об ангелах.
Мириам мягко отстранилась. Очевидно, Хейвер сумел разобраться во всем настолько, что рискнул прийти сюда. Сара застонала, когда Мириам положила ее на кровать. После облегчения, наступившего с утолением голода, Сару скоро охватит Сон.Это и неплохо, пусть Спит.Ей нет необходимости видеть то, что скоро здесь произойдет. Джон, скрывавшийся на чердаке, вот-вот примется за дело.
Но только не Мириам, а Том Хейвер испытает на себе всю силу его мести.
12
Джон подождал, пока не уверился, что слышит два голоса, затем взялся за ручку замка. Он закрыл глаза. Когда он повернет ручку, жить ему останется недолго. Он никогда уже не будет принадлежать себе.
Но он, по крайней мере, сможет унести с собой это чудесное чувство мести – пусть хоть ненадолго, на то время, что ему предстоит оставаться в сознании.
Щелчок замка. Дверь распахнулась, отбросив Джона к дальней стене, в конец коридора. Он упал на пол, плоть его трещала, как пергамент. Темные фигуры вывалились в открытую дверь. Ощущался сухой, застарелый залах, подобный запаху старой кожи.
Долгое время слышны были только слабые шорохи. Джон не знал точно, какими они окажутся, но надеялся, они смогут двигаться быстрее, чем сейчас. Мириам не должна...
Что-то коснулось его ступни, поднялось вверх по ноге. Он держал глаза плотно закрытыми, он не хотел этого видеть. Слышался тонкий, скулящий звук – все, что осталось от его голоса.
Он был для них бесполезен, они быстро это поняли. Он услышал царапанье, когда они потащились к двери в нижнюю часть дома, а затем и легкий перестук шагов... Вниз по лестнице.
– Открывайте! – Том изо всех сил молотил кулаком по входной двери. Трудно было поверить, что его шумное появление могло остаться незамеченным. И это лишь убеждало его в том, что Сара здесь и что его присутствие нежелательно. – Я вышибу эту чертову дверь! – Его голос эхом отдавался по всей улице, но ему было наплевать. Пусть вызывают полицию. Он только рад будет помощи. Отступив, он крепко ударил по двери ногой – и чуть не упал в коридор. Дверь открылась сама по себе.
Пред ним зиял черный провал входа. Раздался какой-то шорох, и все смолкло.
– Я хочу видеть Сару Робертс, – заявил он, перешагивая через порог. Том намеревался оставить дверь открытой, чтобы падал свет с улицы, но едва он вошел, как дверь закрылась. Мягкость ее движения и отчетливый щелчок замка навели его на мысль о том, что ею управляли откуда-то из дома.
– Ладно, Мириам, хватит – значит хватит! – Выставив вперед руки, он добрался до стены и стал шарить руками по гладкой поверхности, стараясь найти свет. Он нажал на старомодный кнопочный выключатель, но свет не загорелся. – Ох, Бога ради!
Снова раздался шорох – шепот? – на этот раз ближе. Он отшатнулся. Что-то ужасное слышалось в нем, что-то безумно алчное. Он прижался спиной к входной двери. Ручка не поворачивалась.
– Уйдите от меня! – Он ударил ногой – но в пустоту. Шепот становился все громче и громче, превращаясь в неистовое бормотание. Это был не то чтобы голос, скорее – шорох, словно по коридору ползла масса насекомых.
Том крутил ручку двери, налегая на нее всем телом, колотил по ней. С виду она могла быть и деревянной, но на ощупь была как сталь.
Слева от него виднелся проход в виде арки, ведущий в гостиную.
Окна.
Он сделал шаг вперед. Что-то обхватило его правую лодыжку. Он выдернул ногу, но онотут же уцепилось за другую. Том затопал ногами, однако обе его лодыжки были зажаты мертвой хваткой.
Сара!
Накатила боль, жгучая, мучительная, заставлявшая его опускаться на колени. Он молотил руками и ногами, но с каждым движением, казалось, все больше запутывался в том, что там было. Тонкие пальцы схватили его за волосы, обвились вокруг шеи. Он кричал и кричал, изо всех сил стараясь оторвать от себя похожую на веревки субстанцию. В щеку ему вонзился коготь и процарапал ее до самого подбородка. Взревев от боли, он ухитрился отдернуть голову в сторону, так что ноготь не дошел до сонной артерии.
Сара!
Руки Тома столкнулись с чем-то твердым – голова. Он изо всей силы оттолкнулся. Раздался треск, и пальцы, вцепившиеся в его волосы, разжались. Он бил снова и снова, чувствуя, как это существо хрустит под его ударами, словно стекло.
С трудом он поднялся на ноги и бросился в гостиную, стряхивая с себя вонючую пыль, оставленную этим существом.
Щека, лодыжки и руки у него сильно болели. Он всматривался в темноту. Убил ли он это существо?
Что это была за чертовщина?
– Сара, это я! Иди сюда! Ты должна выбраться из этого дома!
Он заметил какую-то тень в дальнем конце комнаты – высокая, тощая фигура с трясущейся головой. Она выглядела не более человеческой, чем то существо, которое на него набросилось. Контур ее неясно обрисовывался в свете, идущем с улицы.
Он не имел ни малейшего представления о том, что происходит. Но Сара находилась здесь – где-то здесь. Всеми фибрами своей души он страстно желал выпрыгнуть в окно, удрать, избавиться от заразившего этот дом чудовищного зла...