Голод
Шрифт:
Стоило ей зайти внутрь конференц-зала, как Макар обычно называл круглую комнату для переговоров и наказаний, дыхание перехватило.
Весь смешной камуфляж тут же мысленно слетел с идеальной формы груди, тонкой талии и сладкой дырки, что таит наслаждение. Очки, пучок. Кого ты пытаешься обмануть, малыш? Макар уже просканировал все, уже нагнул и вставил, и даже мысленно залил эти безобразные очки спермой.
А она ведь чувствовала его. Знала, что попала в логово хищника и понимала, кто главный. Больше ей не выбраться. Она, может, и пыталась
А уж когда она выпила залпом водку, шансов Макару она не оставила. Теперь он четко для себя решил, что сегодня возьмет ее в рот. Для профилактики. Научит ее членом, что бросаться на защиту всяких мокрощелок не стоит. О себе нужно думать.
А завтра он решил отвезти ее на крышу высотки и трахнуть возле парапета, чтобы ее лишение девственности запомнилось надолго.
То, что она невинная, было ясно, как то, что граната не дает осечек, а человек при угрозе жизни готов продать и своего ребенка.
Такой камуфляж способ отогнать от себя всяких недомерков, и Макар обязательно похвалит ее языком за то, что хранила свое тело для него.
Сначала вылежит рот, потом соски, и, конечно, не забудет о губах между ног, что она сейчас так тесно сжимает.
А ее глаза невероятного оттенка только добавляют кайфа, что жидкой лавой течет по его венам, пока он толкается членом в рот, а вскоре со стоном изливает лаву в маленький пухлый ротик, который так удачно получил, всего лишь списав один из БМВ.
Машина была непоследней модели. Толик в пьяном угаре не заметил, как шлюшка завела двигатель и рванула по дороге.
Можно, конечно, долго ржать, думая о том, как он бежал с расстегнутой ширинкой, так и не успев поссать.
Но эта была машина Черкашина, и кто-то должен был ответить.
Так удачно сложилось, что ответила Василиса. Имя-то какое чудное.
Он задержал ее голову на себе ровно столько, чтобы она успела проглотить каждую каплю драгоценного семени, и только потом отпустил.
Отпустил настолько, чтобы заглянуть в глаза и приблизиться к губам. Он хочет их поцеловать. Он не видит в этом ничего криминального, ведь сейчас в ее рту вкус его самого. Он уже близко. Сладкие губы, поблескивающие влагой, так и манят.
Он спустил семя секунду назад, но уже чувствовал, что есть порох в пороховницах только при одной мысли о влажных губах и между ног.
И только он хочет коснуться желанного рта, она закрывается ладошкой, а вторая упирается ему в грудную клетку.
– В чем дело? – с рыком спрашивает он и пытается убрать, мешавшую продолжить игру, ладонь. Но эта малявка взбрыкнула и отпрянула. Да так быстро, что он не успел схватить кофту.
– Помнится, поцелуи в договор не входили.
– Что мешает нам немного изменить договор, – резко встает Макар и наступает. Нависает. Давит ростом и своей мужской силой.
Он был удовлетворен, но это только разожгло аппетит.
– Не приближайтесь! Вы дали слово!
– Дай мне право взять его назад, малыш, и ты получишь много удовольствия, – усмехается он и, сделав еще шаг, все-таки хватает со спины эту сладкую конфетку. Хотел вгрызться в эту прозрачную кожу, посмотреть такая ли она нежная под одеждой.
Руками он уже забрался под нее и даже снова нащупал грудь, чувствуя отчаянное сопротивление.
– Не даю. Я не даю такого права!
– Ты еще скажи, что тебе не понравилось у меня сосать.
– Конечно, нет! – возмущенно вскрикнула она, когда его пальцы обнаружили стоящие сосочки.
– Врешь, малыш, – рыкнул он и протиснулся через тесный ремень брюк и тут же замер, прикрыв глаза от наслаждения. Мягкие, влажные завитки волос были просто восхитительны. Макару дико понравилось, что там не выбрито, как у большинства шлюх. Еще одно доказательство, что она невинная. Невинная для него.
Он щипнул пару волосков и стал пробираться через эти кущи к самому сладкому, что таится у женщины, и тут же завопил, ощутив острую боль в пальцах ноги.
– Совсем дура! – заорал он, согнувшись пополам, когда Василиса вбила тяжелый каблук берц в его мягкие мокасины.
Это, конечно, позволило ей отпрыгнуть от Макара и направиться к выходу.
– Сука, ты же течешь…
– Ну и что?! У нас есть договор. Вы обязаны соблюдать его от и до. Минет на свободу. Так что я ухожу.
– Да стой, ночь на дворе. Данила! – выпрямляется он во весь рост и все равно морщится от боли. Вот же сука. Еще и лыбится довольная. – Отвези эту безумную троицу, куда скажут.
Малышка нагнулась, подняла свою резинку и сделала себе высокий пучок, привлекая внимание к своей высокой груди. То ли по не знанию, как действует на мужчин, то ли наоборот, решая показать, чего Макар только что лишился.
Во рту скапливается слюна, которой он бы мог щедро смочить острые соски, и он сглатывает ее. Интересно, какого они цвета. Такие же бледные как кожа, или может быть темнее – розовые. От желания это узнать буквально сводит скулы, и он неосознанно делает шаг вперед.
Василиса тут же встрепенулась и убежала в проем двери, не забыв величаво вскинуть подбородок.
Редкая женщина после унижения может вести себя так гордо. Редкая женщина может настолько завести Черкашина, который пользовался ими только для удовлетворения одного инстинкта.
Он возникал довольно часто, мешая порой работать. Но Макар быстро утолял голод, порой пугая шлюх своей грубостью, и просто продолжал жить дальше.
Но сегодня особый случай. Этот глубокий минет только раззадорил аппетит. Желание вкусить основное блюдо было почти невыносимым.
– Подождем до завтра, – решил он вслух и тут услышал трель телефона.