Голод

Москвин Сергей Львович

Но как бы ни храбрились эти двое, как бы ни подбадривали себя, им не уйти от своего преследователя! Люди слабы и медлительны, а саблезубый зверь быстр и силен. Один его прыжок равен десяти их коротким шагам. Зверь уже близко, и когда он настигнет их, девчонке с охотником придет конец. А затем — и всем прочим наземным тварям.

Заполнившее собой подземные пустоты незримое нечто жадно наблюдало, как его собственная тень, превратившаяся в ощетинившийся клубок клыков и когтей, мчится за двумя крохотными искрами тепла, пробирающимися через безбрежное море холода и мрака.

* * *

Раздавшийся

в голове внезапный вопль ужаса, настолько сильный, что Юля едва не лишилась чувств, заставил девушку обернуться. Прямо на нее (на них с Максом!) из озаряемой вспышками темноты неслось по туннелю огромное чудовище. Юля успела рассмотреть только оскаленную пасть с длинными, загибающимися назад клыками, стоящую дыбом жесткую щетину, покрывающую морду зверя, и пылающие безумным огнем выпученные глаза, когда монстр сбил ее с ног ударом своей широкой головы и промчался мимо. В следующий миг Юля услышала, как коротко вскрикнул Макс, исчезнувший под навалившейся на него тушей разъяренного зверя. И сейчас же его стон заглушило докатившееся из глубины туннеля довольное урчание.

Юля сама не заметила, как вскочила на ноги. Пристегнутая к рукаву комбинезона защитная перчатка полетела в темноту, а рука нырнула в специальный нагрудный карман, куда девушка сложила все добытые на складе спички, и выхватила оттуда один из трех последних коробков. Она так спешила, что непременно должна была сломать хрупкую спичку, но случилось настоящее чудо, и та занялась с первого раза.

Вспыхнувший огонек выхватил из темноты ужасную картину: лежащего на спине Максима, придавленного к земле огромной лапой, и возвышающуюся над ним, щелкающую зубами лохматую громаду. Макс был еще жив и отчаянно сопротивлялся. Даже сквозь шлем Юля слышала хриплое, натужное дыхание зверобоя, с которым он, упершись в шею чудовища обеими руками, пытаясь оттолкнуть от себя клыкастую голову. Но силы были явно неравны. На глазах Юли голова монстра подалась вперед, и его ужасные челюсти сомкнулись на защитном шлеме Максима. Раздался тошнотворный хруст, от которого у Юли на миг остановилось сердце, а потом… Потом все заглушил ее собственный пронзительный крик.

* * *

Когда-то давно, еще в другой жизни, на пустынном берегу возле Заставы, Макс учил ее защищаться от монстров. Он сказал тогда, что самым уязвимым местом у любого зверя является нос, и посоветовал, если что, бить ножом именно туда. Сейчас у Юли не было ни ножа, ни любого другого оружия — ничего, кроме горящей спички и коробка в другой руке. И одного-единственного желания: помочь, спасти Макса, или, если это уже невозможно, отомстить подосланной демоном твари, растерзавшей его. Все что она могла, все, что еще было в ее силах, — это открыть коробок и сунуть горящую спичку туда, прямо в середину покрытой серой головок.

Коробок вспыхнул ярче самого яркого факела. Вся ее рука превратилась в факел. И этим факелом Юля ткнула в морду зверя, раздавив пылающий коробок о его морщинистый и твердый, как камень, нос.

Монстр взвыл и отпрыгнул назад. Его жалобный, скулящий вой стал самым приятным звуком, услышанным Юлей за последние мгновения. Несколько горящих спичек застряли в густой щетине саблезуба. Зверь попытался смахнуть их

лапой, но не сумел подцепить крохотные щепки своими широкими когтями. Юля понимала, что живет последние мгновения — сейчас монстр опомнится и разорвет ее пополам, но губы все равно сложились в торжествующую улыбку.

Но тут она услышала стон, а когда обернулась, увидела, что Макс поднимается с земли. Зверь не сумел, а скорее всего, просто не успел разгрызть защитный шлем его скафандра. Не считая помятого костюма и наверняка сильного ушиба спины и груди, Максим даже не пострадал. И сразу все изменилось. Юле снова, как никогда ранее, захотелось жить. Захотелось увидеть, в какое неистовство придет запертая в своем логове подземная тварь. Захотелось любить Макса и самой быть любимой, и еще много чего другого.

Глядя на трясущего мордой монстра (огонь на ней уже полностью погас, только подпаленная шерсть еще кое-где дымилась), Юля потянулась за новым (предпоследним) коробком. Хотя прекрасно понимала, что спички их с Максом не спасут, разве что немного отсрочат момент неизбежной гибели. А потом услышала в голове:

Загляни в рюкзак.

«Взрывчатка!» — пронзила сознание спасительная мысль.

— Спасибо папа! — воскликнула Юля, запуская руку в рюкзак.

Через мгновение она уже сжимала в кулаке взрывную шашку с запальным фитилем на конце. Еще миг, и на конце фитиля вспыхнул шипящий, разбрасывающий искры огонек. Саблезубый монстр тоже заметил вспыхнувший огонь, но вместо того, чтобы бежать прочь, выгнул спину, припал к земле на широко расставленных передних лапах и угрожающе зарычал.

«Он не знает, что это взрывчатка! Для него это всего лишь искрящий язычок пламени!» — с ужасом поняла Юля. Вся ее решительность разом куда-то подевалась. Держащие взрывную шашку пальцы стали ватными. Юля испуганно попятилась, но тут вываливающуюся шашку перехватила крепкая рука Максима.

— Нет, он знает, — возразил Макс. — Еще как знает. Ну что, тварь! Хочешь попробовать?!

Крикнув это, Макс шагнул к монстру, взмахнув перед его носом горящей шашкой. И хотя Юля не видела его лица, она поняла, что зверобой победно улыбается.

Саблезуб снова зарычал, но уже не так, как в первый раз. Что-то в его рычании изменилось.

«Страх, вот что это такое, — сообразила Юля. — Монстр боится за свою жизнь!»

И наступил момент, когда зверь, не выдержав напора наступающего на него человека, развернулся и бросился наутек.

— Получи! — крикнул ему вдогонку Макс и, размахнувшись, швырнул вслед запаленную шашку.

Через мгновение своды туннеля содрогнулись от раскатистого грохота, окатившего Юлю и Макса тучей песка, мелких камней и невесомой каменной пыли.

— Черт! Совсем ничего не видно! — выругался Макс, зажигая спичку.

Врал, конечно. Все он прекрасно видел. Подошел к девушке и вытер ладонью стекло на ее шлеме.

— Как ты? Цела?

— Вроде, — кивнула Юля. Говорить было трудно — в горле першило, словно туда набилась пыль. — А ты?

— Ты потеряла перчатку, — сказал Макс.

Юля взглянула на свою обнаженную правую руку, торчащую из широченного рукава, сжала и разжала пальцы. Перчатка… Какая ерунда! Она небрежно махнула рукой и спросила: